Действительно, с тех пор как Бог умер, происходит бесконечное дробление, разложение, распад самого бытия. Но бытие не исчезнет бесследно, оно вскоре начнет черпать новые силы в недрах этой катастрофы, этого вроде бы окончательного и бесповоротного краха. В самом деле, строительство чего-то нового на развалинах старого вовсе не означает частичного восстановления этого старого и построения какой-то новой стройной, когерентной системы, где все части будут идеально взаимосвязаны и подогнаны друг к другу, так, словно ничего и не случилось, словно никакого распада и краха вовсе не было. Нет, напротив, строительство нового на развалинах старого предполагает, что уже разрушенные, превращенные в прах и пыль понятия, в том числе и само понятие „развалины“, будут использованы в качестве некоего фермента для новой жизни, которую еще только предстоит придумать, жизни легкой и свободной, еще никем не управляемой и не регламентированной.
Так почему же вы оплакиваете потерпевшие кораблекрушения общинные идеологии, вроде итальянского или германского фашизма или социализма на русский или французский лад? Это ведь столь же бесполезно, как и слишком долгая сосредоточенность на проблеме совершенно невообразимого и непостижимого поражения, полного разгрома и беспорядочного бегства нашей армии в течение нескольких солнечных июньских дней 1940 года, не так ли? Точно так же бесполезно и подробно останавливаться на рассмотрении вопроса о причинах внезапного краха и развала колониальных империй, тех самых империй, что в наших школьных атласах радовали глаз успокаивающими обширными пятнами „цивилизаторских, просветительских“ пространств, сиреневых у Франции и розовых у Англии. И кстати, также не надейтесь укрыться под обманчивым крылышком одного из трех божеств, якобы имеющих общее происхождение, что сейчас оспаривают друг у друга развалины Иерусалима. Несмотря на то, что везде толпы верующих горланят в их честь славословия и падают ниц, чтобы навязать всем и вся диктатуру служителей культов этих божеств, всем прекрасно известно, что это три мертвых бога.
Почившая, как и многое другое, древняя идея главенства и превосходства смысла — эта упраздненная, уничтоженная за ненадобностью безделушка — оставила наш разум в веселеньком состоянии медленного дрейфа без руля и без ветрил в неведомые дали: многочисленные сгрудившиеся вокруг нас значения (потому как внутри нас самих нет более ничего, кроме
Таким образом Новый Роман не является больше романом длящегося времени, нет, напротив, это роман мгновения, быстротечного, хрупкого, неустойчивого. Его заполненное руинами пространство становится именно тем местом, где совершаются различные обмены и устанавливаются связи, порой весьма странные, где происходит довольно странная, парадоксальная передача энергии и осуществляются столь же парадоксальные перемещения субъектов, где происходят сомнительные сражения, одерживаются воображаемые победы или наносятся воображаемые поражения, и все эти события и явления только и определяют и подчеркивают основательность и надежность уже констатированных фактов и мгновенную точность отображения материальных деталей, чья роль во всем процессе остается довольно проблематичной. На самом деле героическая эпоха верований и убеждений завершилась, будь то в политике или в святости религии, в литературе или на полях сражений.
Итак, прощайте, прекрасные рыцари в белых доспехах. Прощай, Говейн, прощай, Тристан, прощайте, Ланселот, Галахад, де Коринт, прощайте, Сигурд и Брунгильда, Персиваль из Галлии и король Артур!..
Вновь застыв с занесенным и повисшим в воздухе над бесчисленными исчерканными листочками пером, граф Анри отпускает свои мечты (свои скорби? свои раскаяния? свои угрызения совести?) блуждать в глубь времен. Он переводит взгляд с рассыпавшихся под его усталой рукой листков на подернутые зыбью морские просторы и уносится назад, к призрачным воспоминаниям о войне.
На сей раз дело происходит не в прекрасные дни лета 1940 года и не в дождливые, промозглые дни осени 1914-гоП8.
