Специальное руководство о «Наставлении в христианском законе» для Петра написал Феофан Прокопович. В Академии наук Я. Германом и Ж. Делилем было составлено и издано «Сокращение математическое ко употреблению его величества императора всея России», включавшее изложение арифметики, геометрии, географии и фортификации. Автор знаменитой «норманнской теории» Готлиб Байер сочинил для Петра II пухлый учебник античной истории от «сотворения мира» до падения Рима. На освоение всей программы Бильфингер отводил два года при условии, что монарх будет заниматься по 15 часов в неделю.
Однако все эти планы оказались ненужными — даже по облегчённой программе Петру учиться не пришлось, да и сам он явно предпочитал иные занятия. Правда, Бильфингер уверял, что в отношении иностранных языков юный государь «в великое совершенство пришёл», но австрийский посол граф Вра-тислав был очень рад, когда император в 1729 году смог, наконец, произнести несколько слов на немецком языке. Подводя итоги первому году правления Петра II, Лефорт писал: «...молодость царя проходит в пустяках; каждый день он участвует в Измайлове в детских играх... он не заботится о том, чтобы быть человеком положительным, как будто ему и не нужно царствовать. Остерман употреблял всевозможные средства, чтобы принудить его работать, хотя бы в продолжение нескольких часов, но это ему никогда не удавалось».
Одиннадцатилетнего Петра, наверное, можно понять: учиться в XVIII веке было очень трудно. Современному школьнику едва ли доставило бы удовольствие заучивание наизусть с голоса правил: «Что есть умножение? — Умножить два числа вместе значит: дабы сыскать третие число, которое содержит в себе столько единиц из двух чисел, данных для умножения, как и другое от сих двух чисел содержит единицу...» Но окружение Петра, может быть, за исключением Остермана, как раз меньше всего было заинтересовано в его серьёзном образовании и воспитании. Под руководством восемнадцатилетнего Ивана Долгорукова Пётр постигал совсем другие науки. В начале 1728 года Лефорт сообщал: «Царь с некоторого времени взял привычку ночь превращать в день и целую ночь рыскает со своим камергером Долгоруким», — а спустя несколько дней добавил: «Говорят, что он начинает пить...» Именно при Петре II при дворе стало модно играть в карты. Вскоре и сам император, по мнению осведомлённого Лефорта, увлёкся карточной игрой, предпочитая её порой «игре в любовь».
Составленные для него учебники оставались нераскрытыми. Император веселился. Он присутствовал на учениях гвардейских полков, вместе с Елизаветой открывал бал по случаю рождения у герцогини Голштинской сына Петра Ульриха (будущего российского императора Петра III), часто выезжал на охоту; «о некоторых же других его страстях упоминать неудобно», — заметил английский консул Клавдий Рондо. В конце 1727 года петербургский свет судачил о «приятных свиданиях», которые устраивал своему юному другу Иван Долгоруков — участник его похождений в увеселительных заведениях столицы. «Царь только участвует в разговорах о собаках, лошадях, охоте; слушает всякий вздор, хочет жить в сельском уединении, а о чём-нибудь другом и знать не хочет», — сообщал Лефорт осенью 1728 года. Он подвёл грустный итог своим размышлениям о перспективах российской политики: «Прежде можно было противодействовать всему этому, теперь же нельзя и думать об этом, потому что государь знает свою неограниченную власть и не желает исправиться. Он действует исключительно по своему усмотрению, следуя лишь советам своих фаворитов». «Дело воспитания государя идет плохо», — вторил саксонцу в своём донесении его австрийский коллега.
«Революция» Петра I завершила формирование в России культа императора, власть которого поднялась на недосягаемую для его подданных высоту. Феофан Прокопович публично провозгласил малолетнего озорника «главой всего российского благочестия» и сравнивал его шальные поступки с деяниями Владимира Мономаха и самого Петра I, выражая надежду, что Пётр II станет настоящим наследником реформ его великого деда:
Дал Петру стадо своё упасти Спаситель,
Дабы тем делом Христов явился любитель.
Бог и Петру Второму вручил стада многа
И сотвори известно, коль любит он Бога.
