– Помоги мне Нептун, властитель морей! – пробормотала Екатерина, отчаянно жалея, что в России неприменимы швейцарские способы решения вопросов. Сунули бы сейчас этому дядьке в папахе взятку, и нет проблем. Ну и на Сенат бы ещё административно надавили, чтобы весы Фемиды качнулись в нужную сторону. Вот и сказочке был бы конец. А так – попали в какое-то глупейшее положение. Взятку не сунешь – моментально за решётку попадёшь, и отнюдь не за кованую решётку Зимнего; на Сенат давить бесполезно. – Генри, что делать-то?
Вокруг начали собираться туристы, всегда в большом количестве фланировавшие по Дворцовой площади.
– Мы можем вернуться в Англию, – предложил Генри, оглядываясь на пёструю толпу. – В Кенсингтонском дворце у нас своя спальня.
– Исключено, – отрезала Екатерина. – Хватит уже изменять родине с другой страной. Спать буду только здесь. На родной земле. В буквальном смысле, если потребуется.
– Мне нравится в тебе это упорство, – одобрил Генри. – Тут ловить нечего, это ясно. Попробуем попасть в Екатерининский.
– Попробуем, – с сомнением согласилась супруга и вновь посмотрела на печку-казака: – Дайте хоть разумное зеркало и гироскутер из моей Малахитовой гостиной забрать.
– А чеки на эту технику у вас имеются, Екатерина Николаевна? – невозмутимо спросил страж. – Или это государственное имущество, принадлежащее действующему императору?
Разумеется, никаких чеков на зеркало и гироскутер не имелось. Всё это были подарки великой княжне – от ВАЗЗ'а и РБЗ.
Да, давненько Екатерина не получала таких ударов. Пожалуй, в последний раз – когда её бросил Джим, неверный бойфренд с квадратной челюстью и полным отсутствием совести.
На глазах у туристов, трепещущих от восторга, Екатерина развернулась и подхватила свою пыльную спортивную сумку. Вывихнутое запястье тут же дало о себе знать. Сумка плюхнулась обратно на мостовую.
– Дорогая, давай я. – Генри, не теряя выдержки, гладиаторским движением закинул багаж на плечо. – Побежали к остановке.
– Нет! – вдруг заупрямилась Екатерина, чувствуя спиной тяжёлый взгляд казака. – Я им покажу, кто перед ними! Вызови-ка мне лимузин! – приказала она перстню-разумнику. – Поедем в Царское Село с императорским комфортом.
– Кейт, на трамвае будет намного быстрее, – попытался вразумить её Генри. – Всего три минуты. А на машине не меньше часа.
– Ты что же это, тоже против меня?! – Екатерина совершенно потеряла голову. – Может, ты вообще за Ангела, а? Ну так и женись на нём!
– Боюсь, мы с ним не сойдёмся во мнениях насчёт фасона свадебных рубашек, так что останусь пока твоим мужем. – Генри подмигнул народу, чем вызвал взрыв одобрительных аплодисментов и улюлюканий.
"Действие автомобильных привилегий временно приостановлено", – объявил механический голос из перстня Екатерины.
– И лимузин отняли! – ахнула она. – Раз в жизни решила им воспользоваться – и на тебе!
Туристы восхищённо запищали. Не каждый день становишься свидетелем унижения самой государыни-императрицы!
– Это и есть уникальная демократическая монархия в действии, леди и джентльмены! Единственная в мире! – торжественно подвёл итог Генри и повёл Екатерину к остановке вакуумного трамвая. Государыня, понурив голову и волоча ноги, поплелась вслед за мужем. Люди расступались перед ней. Никто – ни один человек! – даже не попросил у неё автографа.
Хорошо, что папенька её сейчас не видит! Схватился бы за сердце.
Хотя опытный отец придумал бы, как спасти ситуацию. Ну когда же он выйдет на связь?..
Есть большая разница – кататься на трамвае добровольно, просто потому, что захотелось; или сесть на него вынужденно, потому что никакого выбора тебе не оставили.
Сто восемьдесят секунд длились бесконечно, словно сто восемьдесят лет. В народе вакуумный трамвай ласково называли "хомяком" из-за того, что передвигался он по гигантским прозрачным трубам. Сейчас Екатерине казалось, что даже обычный хомяк довёз бы её до Царского Села быстрее.
Конечно, она заранее знала, что услышит от охраны своей (бывшей?) загородной резиденции. Плохие предчувствия полностью оправдались. Судебные приставы, эти приспешники Сената, ищейки Гражданского департамента, добрались и до Екатерининского дворца.
– Простите, Екатерина Николаевна, не имею права, – сочувственно произнёс казак, охранявший изящные кованые ворота с золотыми орлами.
Чего она заранее не знала – так это что при входе, за бело-голубыми колоннами, похожими на полосатые конфеты-сосульки, дежурил корреспондент проклятого "Всемогущего". Парень сработал как фонтан-шутиха в Петергофе: выскочил из ниоткуда, напугал Екатерину и насмешил казака.
– Куда направитесь дальше, Екатерина Николаевна? – набросился он с камерой на государыню. Вопиющая непочтительность! Всего одно постановление Сената – и у папарацци развязались руки!
– Пойду утоплюсь в Большом пруду Царскосельского парка, – мрачно ответила интервьюируемая.
