Петр во время этих разговоров конфузливо косил и смешно вытягивал трубочкой губы, точно пытался достать кончик своего длинного утиного носа. Дед сердито хрипел и стучал на него ложкой. Мать уговаривала: тосковала по люльке да по пеленкам. Гриша же солидно покачивал головой и очень советовал жениться. Ему нравилось, что здесь говорят о женитьбе так просто и без всякого лицемерия обсуждают выгоды и невыгоды. Гриша считал себя рационалистом и имел свою точку зрения на брак.
Только младшая Петина сестра Светлана, первый год работавшая учительницей в сельской школе, зло вздергивала острым плечиком и говорила с напором, почти с ненавистью:
— Господи, да он же не любит! О господи!
На что Зинаида Федоровна, вздохнув, неизменно отвечала:
— Ничего, Петенька, стерпится — слюбится. Ей ведь тоже двадцать пять — заневестилась!
Наконец на семейном совете было решено, что Петр, не откладывая, объяснится и сделает предложение. Растерянный Петр после этого долго уговаривал сестру и Гришу пойти вечером вместе с ним, чтобы вызвать Лену прогуляться и уж там, в непринужденной обстановке он улучит минуту…
— Ты не волнуйся, — тоном опытного сводника говорил Гриша, — мы тебе создадим условия! — И подмигивал Светлане, которая в ответ зло щурилась и вздергивала плечиком.
В этот день Гриша назначил себе начать статью. Он проснулся рано и долго лежал с закрытыми глазами, с аппетитом пережидая, пока откричатся соседские петухи, пока уйдут на работу Петр и Светлана, уляжется утренняя суета. Встал, умылся, похлебал на кухне вкусно подкисший вчерашний борщ. Сел к столу. На душе было ясно и празднично.
Название написалось сразу: «О природе нравственности». Понравилось. Кратко, значительно. Как у древних. В первой части предполагалось рассмотреть основные элементы нравственности в свете современных знаний биологии и психологии. Гриша решил начать с любви. Самому ему, правда, еще не довелось полюбить. Ни в школе, ни в институте не было девушки, с которой бы ему захотелось увидеться вторично. Обычно после первого же разговора с любой он очень быстро обнаруживал, что он умнее, становилось скучно и хотелось к товарищам и книгам. Гриша подозревал, что и у других все так же, только другие с этим мирятся или скрывают. Или заблуждаются в оценке этого чувства. И заблуждение порождает множество недоразумений, ошибок, страданий. Любовь, какой она была в представлениях живших прежде, устарела так же, как религия. В действительности же любовь, если говорить научно, — это просто инстинкт сохранения вида, у человека подчиненный все тому же всеобъемлющему Закону нравственности, открытому Гришей. И людям нужно только познать этот Закон, чтобы перестать страдать, чтобы любовь стала источником душевного покоя и не мешала, а помогала людям жить и выполнять свои обязанности. Все было так ясно! Но ясно и стройно казалось, пока он думал об этом. Стоило же ему взять перо, как, странное дело, мысли ускользали, и он никак не мог написать первую фразу. Не писалась первая строчка, хоть ты что!
Гришу стало ужасно раздражать, что хозяйка и дед ходят по дому особенно тихо, разговаривают вполголоса, чтобы ему не мешать, и он невольно только и делал, что прислушивался.
Гриша ушел на берег, выкупался и долго жарился на песке среди белых деревенских уток, которые изо всех сил пугали его, вытягивая шеи и хлопая крыльями. После обеда опять сидел за столом, тупо уставившись в чистый лист или марая рожи.
А потом он понял, что просто ждет той минуты, когда на обрыве появится тонкая фигурка Светланы… Дело в том, что для каждого своего занятия Гриша любил сразу устанавливать твердый режим. И он установил начало работы за столом с уходом Светланы на работу, окончание — с ее возвращением. Это было очень удобно, так как он частенько забывал с вечера заводить часы.
Но почему сегодня его охватило такое нетерпение? Вероятно, оттого, что вечером предстояло участвовать в необычном предприятии. Устраивать чужую женитьбу! Чего ради он ввязался в это дело? Что он знает о Петре и Лене? На минутку ему стало не по себе. Впрочем, эта женитьба целиком отвечает его взглядам на брак, его Закону. И если он хочет быть Учителем жизни, он должен не только вещать, но творить жизнь по своим правилам. Собственно, сама жизнь должна сегодня написать для него первую главу его статьи.
Сравнение понравилось, и Гриша стал любовно его смаковать.
Пришел Петр и, отказавшись от обеда, завалился отдыхать в соседней комнате, где он спал на тюфяке прямо на полу под занавешенным окном.