— Видно, в школе ты всегда прилежно училась, — сказал он, явно польщенный. — Как раз сегодня утром я разговаривал с Кендалл, хотел удостовериться, что именно Роз будет писать о приеме. Стоит постоянно помнить о том, что нам просто необходимо воплотить наш план в жизнь. — Он открыл дверцу низкого автомобиля и помог ей сесть.
Джеймс вел машину уверенно и быстро; он не отпускал никаких замечаний: ни об убогом жилище Кэролайн, ни о старом халате и стоптанных шлепанцах Селмы. Джеймс не задавал девушке вопросов, почему она живет одна, не расспрашивал о родителях. Вместо этого он всю дорогу до Палм-Бич говорил о своей сестре.
— Подкуп удался на славу! Эмили согласилась пойти на вечер. Я уже отвез ее, — сказал он, явно довольный.
— Но почему понадобился подкуп, чтобы твоя сестра туда пошла? — спросила Кэролайн. Никогда в жизни она не слышала о таких удивительных вещах.
— Все из-за ее жуткой депрессии, — ответил ей Джеймс. — Все время с тех пор, как погиб ее муж, она была...
— Погиб? — переспросила Кэролайн, потрясенная услышанным. — Но ведь он должен был быть совсем молодым?
— Он и был молодым. До тридцати было еще далеко, — ответил Джеймс.
Кэролайн ахнула. Ведь Кайл Прингл, получалось, был не намного старше Джеймса, и вот он умер. От одной мысли о том, что кто-нибудь может покинуть этот мир в расцвете лет, Кэролайн непроизвольно почувствовала озноб.
— Это был несчастный случай?
— Несчастный случай на игре в поло этой осенью, — ответил Джеймс. — Поло — это быстрая, опасная игра. По степени риска относится к той же категории, что и слалом, прыжки с парашютом и гонки. Эмили всегда этого боялась, но Кайлу нравилось играть. Сколько раз она просила его быть осторожнее, но он только смеялся. Говорил, что риск — благородное дело.
— Какой ужас! Неудивительно, что она в отчаянии, — сказала Кэролайн, думая, как ужасно потерять мужа в такие молодые годы. Она просто не могла себе представить, как можно пережить такую трагедию.
Джеймс Годдард остановил машину у дверей фешенебельного клуба «Пеликан» и помог Кэролайн выйти. Пока слуга отпарковывал машину, Кэролайн прислушивалась к веселой музыке, доносившейся изнутри, а когда они вошли в зал, она увидела самых изысканных молодых людей Палм-Бич, которые танцевали и пили шампанское. Она инстинктивно вся съежилась, чувствуя себя, как в детстве, пришелицей из иного мира, которой не место на такой вечеринке, которая не должна появляться там, где обитают Годдарды и Лоусоны, не говоря уже о том, чтобы примкнуть к их компании. Она была Кэролайн Шоу из Лэйк-Ворта — все равно что ниоткуда. Да и что она знала о светском обществе Палм-Бич?
Почувствовав ее настроение, Джеймс взял ее за талию и на мгновение привлек к себе.
Кэролайн подняла глаза, на ее лице ясно читалось отчаяние.
— Я прекрасно знаю, что это не моя среда. Независимо от того, какой сногсшибательный на мне наряд, — сказала она.
— Ты очень красивая, и ты нисколько не хуже любого из присутствующих здесь, — ответил ей Джеймс. — Я горжусь тем, что привел тебя сюда. Это ведь просто люди, не хуже и не лучше, чем где-либо еще.
Взяв ее под руку и подмигнув ей, он проводил ее в зал.
— Помни, — сказал он ей, — как только ты увидишь Роз Гарелик, тебе надо улыбаться. И когда графиня позвонит тебе завтра, не бери трубку.
В воскресенье графиня Тамара поднялась, как всегда, ни свет ни заря. Она вышла, чтобы подобрать у входа воскресный выпуск «Ярких страниц», направилась в гостиную и приготовилась выпить кофе. Налив дымящийся кофе в чашку и взяв журнал, она удобно устроилась в кресле. Бон-Бон, ее любимая мальтийская кошка, устроилась у нее на коленях.
— Ух... — пробормотала она, чувствуя, как горячий кофе возвращает ее к жизни. — Что бы я делала без чашечки «яванского» по утрам?
Она стала листать газету, разглядывая красочные фотографии вчерашних приемов и гала-шоу. Эти фотографии буквально завораживали графиню. Ей всегда доставляло особое наслаждение подсчитывать, сколько богатых и известных дам одевались в эксклюзивные наряды, разработанные для ее магазина. Для нее это была как бы игра, но очень серьезная, попытка сравнять счет и отомстить с тех самых пор, когда Селеста увела от нее мужа.
Тамара стала тщательно изучать разворот, и тут в глаза ей бросилась большая фотография. Округлив глаза, хозяйка уставилась на снимок. Да, это была
— Боже мой! Я просто не верю своим глазам! Это невероятно! — воскликнула графиня.
