В рассказе В. Федоровича ситуация напоминает о чеховском «Злоумышленнике». Мужика общественно судят за якобы дурное обращение с коровой, в связи с чем обвинитель пускается в непонятные речи «о заграничных правителях… Никак не мог Есин разобрать, заклепают ли его с этим самым Чемберленом, с разными французскими и «мериканскими» господами или выйдет ему облегчение за Пеструху [т. е. за хорошее, вопреки обвинению, обращение с нею…]» [Ог 01.07.28]. Комичен фельетон, где на доклад о «международном» забредает мужик, пришедший в сельсовет искать «коровьего доктора» [Р. Волженин, Насущный доклад, См 01.1926].
В том же духе — как некий неконтролируемый, идущий из глубин позыв — представлена тема «международного» и в ДС («Гаврилин, сам не понимая почему, вдруг заговорил…»).
Подобно многим советским элементам в ДС/ЗТ, мотив неуместного доклада имеет дореволюционный субстрат, в частности, сатириконовский. У Тэффи председатель городской управы, открывая здание гимназии, ударяется в обзор истории России от языческих времен и не успевает сказать о гимназии [С незапамятных времен]. Вероятное подражание Тэффи — рассказ В. Катаева «История заела» (1926), где отчет председателя кассы сводится на нет экскурсом о страхкассах в Вавилоне, Греции, Риме и т. п.
Мотив речи с неоправданными отступлениями в мировую историю, с призыванием громких имен, представлен в классике. Ср. у Марциала:
13//15
После Чемберлена, которому Гаврилин уделил полчаса… — Остин Чемберлен (1863–1937) — британский министр иностранных дел в 1924–1929, разорвавший в мае 1927 отношения с СССР. Подобно Дж. Керзону, Чемберлен в советской мифологии превратился в демона, персонифицирующего враждебное окружение. «ЧЕМБЕРЛЕН — дежурное блюдо сатирической кухни. Стародавний кормилец карикатуристов. Легко изобразим, так как состоит всего-навсего из трех элементов: цилиндра, монокля и коварной интриги» [из словарика в См 37.1928]. Его злобная физиономия с непременным моноклем смотрит с тысяч карикатур, плакатов, агитационных кукол. Портрет Чёмберлена служит первым упражнением на курсах начинающих карикатуристов [очерк Б. Ефимова, Ог 21.08.27]. «Чучело Остина Чемберлена, — свидетельствует американский специалист, бывший в СССР летом 1927, — можно видеть везде, даже в тирах, где целятся в его монокль» [Noe, Golden Days…, 120]. Лицо его — по известному методу портретов художника Арчимбольдо, составленных из овощей, — изображают сложенным из пушек, крейсеров, самолетов, танков, колючей проволоки [Чемберлен как он есть, КН 25.1927]. Материалом для шуток и каламбуров, часто натянутых, служили его имя и атрибуты: «На монокле далеко не уедешь» [Г. Рыклин, КН 22.1927]. «Лучше Берлин, чем Чемберлен» [Советские лозунги; London, Elle a dix ans…, 216].
Был фонд «Наш ответ Чемберлену» для постройки самолетов [КП 13.1928]. «Товарищи! Голосуйте еще дружнее на зло Чемберлена» (sic) — призывали плакаты в дни выборов в Моссовет [КН 12.1927]. Обычай притягивать за уши Чемберлена к любой теме и трактовать любой успех СССР на домашней или мировой арене как «ответ Чемберлену» породил, в свою очередь, обильную индустрию шуточных и пародийных применений. «На зло Чемберленам мы будем разводить самые лучшие английские породы свиней». «Вы действуете на руку Чемберленам и Баранову» (фамилия местного кулака) [Б. Левин, Свинья, Ог 20.08.30; Б. Левин, Одна радость // Б. Левин, Голубые конверты]. Как непременная часть массовых действ и праздников, «античемберленство» имело веселый карнавальный характер; ср., например, транспарант на книжной ярмарке: «Трудовой народ, взявшись за книжицу, всем Чемберленам пропишет ижицу» [М. Кольцов, Листы и листья // М. Кольцов, Конец, конец скуке мира]. В стихотворении М. Исаковского «Ответ» (1927) отражена известность Чемберлена в деревне, где
