Бертольд Шварц — одна из образцовых фигур первооткрывателей, монах XIV в., которому приписывают изобретение пороха. В культурной мифологии и в юморе обычно группируются вместе несколько «основных» первооткрытий и связанных с ними легенд: порох (Шварц), открытие Америки (Колумб), закон тяготения (Ньютон с его яблоком), книгопечатание (Гутенберг), закон Архимеда (ванна, «Эврика»), изобретение компаса… По крайней мере три из них вошли в пословицу: «Такой-то пороха не выдумает» (т. е. не обладает высоким интеллектом); антонимичное ему «открыть Америку» (т. е. произвести нечто совершенно новое; обычно в ироническом смысле: «Подумаешь, открыл Америку!») и, наконец «Эврика!» (по-гречески «нашел!» — восклицание о решении трудной, долго мучившей проблемы). Тенденция к объединению всех или некоторых из этих имен в одну обойму прослеживается издавна, ср. у Щедрина: «Изобретем сначала порох, потом компас, потом книгопечатание, а между прочим, пожалуй, откроем и Америку» [Письма к тетеньке]. Та же комбинация имен — в известной «Всеобщей истории, обработанной «Сатириконом»» (раздел «Эпоха изобретений, открытий и завоеваний»), где, наряду с буквальными, обыгрываются и фигуральные значения выражений «(не) выдумать порох(а)» и «открыть Америку».
Группировка этих имен показательна и для поэтики соавторов, в очень большой мере построенной, как мы знаем, на антологических представлениях и устоявшихся культурных связях [см. Введение, раздел 4]. Наряду со Шварцем, видное место в романе занимает Колумб, чей мотив налицо в названии авангардного театра 3 и в заглавии главы 4: «Муза дальних странствий» [см. ДС 4//1], и Ньютон, чей юбилей отмечался в 1927 [см. ДС 28//1]. Эта достаточно традиционная обойма имен имеет здесь — наряду с несомненным ироническим, сатириконовским оттенком — новое звучание в контексте романтической темы созидания нового мира, которая в первом романе лишь намечена и полного развития достигает во втором.
Логика названия общежития ясна: если тот, кому «не выдумать пороха» = тугодум, то, напротив, изобретатель пороха = гений. При этом имя Б. Шварца созвучно как мотиву Средневековья, «феодального поселка» (см. следующее примечание), так и предположенному Остапом химическому профилю студентов.
О бедности и неустроенности студенческого быта в 20-е гг. см. ДС 17//3 со сноской 2.
Вопросы огоньковской «Викторины»: «49. Кто изобрел порох?» Ответ: «До монаха Бертоло [sic] Шварца порох изобрели китайцы» [Ог 22.01.28]. «24. На каком корабле Колумб отправился в свое путешествие, когда он открыл Америку?» Ответ: «Санта Мария» [Ог 22.04.28].
16//6
Тщетно пытались ряды новых студентов ворваться в общежитие. Экс-химики были необыкновенно изобретательны и отражали все атаки. На домик махнули рукой. Он стал считаться диким и исчез со всех планов МУНИ. Его как будто бы и не было. — МУНИ — Московское управление недвижимым имуществом, инстанция, занимавшаяся распределением жилплощади, учетом и использованием старых зданий.
«Дикий», выброшенный из планов города дом, превратившийся в «нечто среднее между жилтовариществом и феодальным поселком», населенный бывшими студентами, т. е. лицами маргинальными и в некотором смысле призрачными 4, — полуутопический мотив, имеющий параллели в современной ДС литературе. Очевидное сходство с общежитием имени Бертольда Шварца имеет блатное царство в «Конце хазы» В. Каверина (1925): «Учет миновал пустыри и полуразрушенные здания. Таким образом, хазы [прибежища воров и налетчиков] выпали из учета, из нумерации, из города. Они превратились в самостоятельные государства, неподведомственные Откомхозу» [гл. 7]. Заметим в конце пассажа ту же риторику с советским сокращением — Откомхоз, как МУНИ, — что и у наших соавторов.
Само выражение «розовый домик» могло быть позаимствовано соавторами у И. Оренбурга, в чьей книге «Бубновый валет» (1924) имеется рассказ «В розовом домике». Речь здесь тоже идет о клочке московской земли, которому удается в советское время остаться «экстерриториальным», выключенным из административно освоенного пространства. Обитатели розового домика (тоже расположенного в одном из переулков Арбата) — бывший генерал и его старая дева-дочь, живущие в искусственном, оторванном от реальности мире прошлого. Феномен такого домика в советской Москве представлен у Эренбурга и соавторов ДС как некое чудо:
