Романы Ильфа и Петрова полностью

Очевидно, что Никифор представляет иной род сочинительства — не творческий сериал, со все новыми занимательными эпизодами из жизни героя (как в эпопеях Надькина или бузотеровского Гаврилы), а многократная перекраска одного и того же топорного изделия. Приключения Надькина или бузотеровского Гаврилы, при всей своей намеренной легковесности, были честной работой коллег соавторов по журнальной юмористике, с известной долей фантазии притягивавших образ маленького обывателя к разным советским положениям. Сделать мишенью популярную фигуру Надькина было бы нетактично, «не по-товарищески», что совсем непохоже на Ильфа и Петрова. Сомнительна и нацеленность соавторской пародии на бузотеровского Гаврилу: во-первых, ввиду слишком уж открытого тождества имени героя ДС и Бу, а главное, ввиду лихо-частушечной и обезоруживающе шуточной тональности самих этих куплетов (см. выдержки выше в настоящем примечании), столь явно отличающей их от единообразных поделок Никифора. Видеть в них отражение этих или каких-либо других конкретных образцов едва ли правильно. Как и другие пародии соавторов (ср. хотя бы театр Колумба, образ Лоханкина или пассаж о «старике Ромуальдыче»), их «Гаврилиада» имеет обобщенную и множественную направленность.

Выведя подобного литератора в ДС, соавторы «впервые освятили» им страницы романа, однако в фельетонистике данный тип мелькал уже давно. Как сообщает Б. Галанов, «в 1927 г. «Смехач» выводил на чистую воду довольно известного поэта, который умудрился сварганить стихи на одну и ту же тему для журналов «Печатник», «Медицинский работник», «Пролетарий связи» и «Голос кожевника», так что знаменитый автор «Гаврилиады» мог перекочевать в роман из ранее написанной юморески Е. Петрова «Всеобъемлющий зайчик» и одновременно из свежего номера сатирического журнала» [Галанов, 105]. В юмореске Петрова [См 32.1927] поэт продает одни и те же стихи — Ходит зайчик по лесу / К Северному полюсу — в журналы «Детские утехи», «Неудержимый охотник», «Лес, как он есть», «Красный любитель Севера» и «Вестник южной оконечности Северного полюса» [Собр. соч., т. 5]. В фельетоне В. Ардова «Кинематографичность» один и тот же сюжет решается в великосветском, эксцентрико-комическом и идеологически выдержанном ключах [См 27.1927]. В стихотворной пародии А. Архангельского «Халтурное» предлагаются трафаретные строфы для праздников 8 марта, МЮД, 1 мая, 7 ноября — все на одни и те же рифмы, с незначительными адаптациями к теме дня [См 42.1928]. Тремя годами ранее в рассказах В. Катаева «Птичка божия» и «Ниагаров-журналист» был выведен жулик, эксплуатирующий пушкинские стихи «Птичка Божия не знает…», вставляя в них то Маркса, то Колчака, то другие злободневные имена, а также продающий халтурные очерки в журналы разной специализации.

В юмореске «Разговор издателя с поэтом (по Пушкину)» издатель учит автора пристраивать свои произведения по профсоюзной принадлежности героев: Пастушку можете в «Батрак», / Авось дадут вам на галушки, / В «На вахту» кое-что с водой… [Мих. Андреев, См 31.1928]. Та же мысль в более отточенной форме развита в фельетоне В. Ардова «Потрафляющий», где некий литератор с опытом дает рассказчику («я») такие советы:

Как многие мотивы советской юмористики, схемы эти восходят к сатириконовцам. Так, в «Истории одного рассказа» А. Аверченко сюжет о раскаявшемся преступнике предстает то в рождественском, то в пасхальном, то в революционном оформлении, а в «Неизлечимых» писатель-порнограф переделывает одну и ту же скабрезную ситуацию на множество ладов в угоду меняющимся вкусам времени.