У трамвайной остановки горячился громкоговоритель. — Трамвайные остановки в описываемом здесь районе Москвы в 1927 имели вид изящных застекленных павильонов с рекламными щитами на крыше [см. фото остановки на Страстном бульваре в кн.: W. Benjamin, Moscow Diary, 102]. «В середине 20-х годов… на площадях еще стояли павильоны трамвайных станций» [Гладков, Театр, 99].
О начальной поре советского радио см. ДС 8//13. Уличные громкоговорители в середине 20-х гг. были одним из чудесных новшеств большого города:
«Стоит [на Невском] этакая тумба, из которой начинает говорить не то актер, не то адвокат, вразумительно и ясно, голосом, который заглушает уличный шум: — Это радио поставлено такой-то компанией, находящейся там-то и т. д…. Затем дзинкает и бринкает, как в плохом граммофоне. Шансонетный оркестр, романс, комик-куплетист. Для ума замечательно, для слуха пренеприятно. Порядочная толпа слушает эту окрошку с ботвиньей» [Шульгин, Три столицы, гл. 24, действие в 1925].
«Установлено радио на перекрестках многих бульваров. Мешают трамваи и автомобили, но толпы людей все же стоят перед черной трубой. Одним интересны лекции, другим музыка… До 11 с лишним часов, до самого конца передачи, толпа не редеет» [А. Киров, Бульвары столицы; Ог 12.08.28].
«Я помню, как некогда бежал по площади, чтобы не пропустить какого-либо слова, раздававшегося из черной точки репродуктора… Это были первые встречи с этим чудом. Мокрый снег летел на Советской площади, репродуктор был похож на только что прилетевшую и севшую на столб ворону, и «вел передачу Про»» [Олеша, Ни дня без строчки, 294; Про — первый советский радиодиктор].
В первом варианте романа данная сцена была более развернутой. Громкоговоритель транслировал из Большого театра оперу «Евгений Онегин», и первая сцена оперы контрапунктировала с посадкой в подошедший переполненный трамвай: «Уже взвился занавес, и старуха Ларина… напевая «Привычка свыше нам дана», колдовала над вареньем, а трамвай еще никак не мог оторваться от штурмующей толпы. Ушел он с ревом и плачем только под звуки дуэта «Слыхали ль вы»» [Одесский и Фельдман, ДС, 324] 1.
30//10
Человек восемь стояли с записками от Эспера Эклеровича. — «Записка от…» — специфический советский оборот, употребляемый в контексте протекции, «доставания по блату» тех или иных благ и т. п. Не исключено, что редкое имя автора записок взято от реального лица. Князь Эспер
30//11
