Романы Ильфа и Петрова полностью

Обратим внимание на имя пароходика — «Повелитель бурь». В одном из стихотворений Блока фигурирует судно под таинственным названием «Птица Пен». Как рассказывал Р. Д. Тименчик в устном докладе, он склонен был понимать слово Пен как некое поэтическое имя птицы, пока не пришел к правильному его прочтению — как генитива множественного числа от пена. Сочетание этого рода, где первое имя — одушевленное (чаще женского рода), а второе, в родительном падеже единственного или множественного числа, обозначает элемент водной стихии, — служит моделью для многих имен кораблей. Таковы известный всему миру экскурсионный пароход на Ниагарском водопаде «The Maid of Mist», трехмачтовик «Notre-Dame-des-Vents» в новелле Г. де Мопассана «Порт», а также уже названные блоковская «Птица Пен», буксир «Повелитель бурь» у Ильфа и Петрова, и т. п.

32//3

Уборщицы разносили чай, бегали… из регистратуры в личный стол, ничуть не удивляясь тому, что личный стол помещается на носу, а регистратура на корме. — Как и развешиванье на «Скрябине» таблиц «Приема нет», «Общая канцелярия» и т. п., это элементы игры, превращающей пароход в нечто иное, в данном случае — в плавучее советское учреждение. Подобно поезду и другим средствам передвижения по природной среде (например, всякого рода «Наутилусам», превосходные заметки о которых см. в «Мифологиях» Р. Барта), судно традиционно служит объектом метаморфозы в дом; движущаяся машина «почленно» сравнивается и совмещается с приспособлениями для жилья, отдыха и работы. У Ильфа и Петрова этому симбиозу парохода и учреждения придан оттенок сатиры на бюрократизм с его неудержимой склонностью перемалывать и ничтоже сумняшеся осваивать любой материал (ср. рассказ «Как создавался Робинзон» и проч. Сходное по характеру юмора место — о расклейке канцелярских плакатов во льдах острова Врангеля — см. в ДС1//14). Впрочем, в преображении «Скрябина» в советскую канцелярию чувствуется и игра в обычном, рекреативном смысле, что характерно для «молодежного», жизнерадостного и артистичного настроя первого романа соавторов. В этом плане деятельность на «Скрябине» можно уподобить той сцене из Жюля Верна, где предприимчивые путешественники по Австралии во время наводнения устраиваются на ночлег на огромном дереве омбу:

32//4

…Тихо ругая неповинного Воробьянинова, приступил к изображению слов. — Это место вызывает в памяти песенку А. Вертинского «За кулисами» (1916): Парикмахер, суфлер и актеры, с актрисами / Потихоньку ругали меня…

32//5

Ипполит Матвеевич… угодливо заглядывал в глаза взыскательного художника. — Из Пушкина: Всех строже оценить умеешь ты свой труд. / Ты им доволен ли, взыскательный художник? [Поэту].

32//6

— Что же мне петь? — Уж во всяком случае не «Боже, царя храни!». Что-нибудь страстное: «Яблочко» или «Сердце красавицы». — «Боже, царя храни» — гимн Российской империи в 1833–1917 (слова В. А. Жуковского, музыка кн. А. Ф. Львова).