Значение «лошадиных» мотивов в этой главе ДС — вопрос, требующий особого рассмотрения. Пока ограничимся их перечислением: конь как шахматная фигура; расположение шахсекции в коридоре коннозаводства, фотографии беговых лошадей на стенах секции; предложенное Остапом название «Клуб четырех коней»; «Гнилые стены коннозаводского гнезда рухнули…»; и в особенности «…по улицам города провели белую лошадь» (в шахматных фантазиях васюкинцев). Образ лошади напряжен мифопоэтическими и символическими подтекстами, в важности которых для поэтики ДС/ЗТ мы не раз имели случай убедиться. Конь — декоративная и геральдическая фигура; кони часто объединяются в группы (пара, тройка, шестерка и т. п.). Придание оттенка «лошадиности» чему-либо человеческому или техническому — один из ходячих мотивов тогдашнего юмора: ср. «бега» по коридорам Дома народов и на кинофабрике [ДС 28//2, ЗТ 24//9], сопоставление «Антилопы» с Россинантом [ЗТ 3//22] и ряд метафорических использований лошади и фигуры извозчика [сводку их см. в ЗТ 13//23].
34//5
Гроссмейстер собственноручно, пользуясь уроками «Скрябина», художественно выполнил на листе картона вывеску с четырьмя конями… — Возможное эхо-анаграмма названия нашумевшей статьи Л. Д. Троцкого «Уроки Октября» (1924).
34//6
Приезд… доктора Григорьева обеспечен. — Н. Д. Григорьев (1895-?) — советский шахматный деятель, член Исполбюро Всесоюзной Шахсекции (председателем которой был нарком юстиции Н. В. Крыленко), редактор шахматного отдела «Известий». До января 1928 Григорьев вел шахматный отдел в журнале «Тридцать дней», где печатались ДС [ТД 01–07.1928].
34//7
Все учтено могучим ураганом… — Переиначенная, с заменой поэтизма на канцеляризм, первая строка романса «Там бубна звон» (слова Оскара Оленина, музыка Самуила Покрасса [так в московском нотном издании 1925; у некоторых публикаторов автором музыки назван А. Ленцев]):
34//8
…Аэропорт «Большие Васюки» — регулярное отправление почтовых самолетов и дирижаблей во все концы света… Гнилые стены коннозаводского гнезда рухнули, и вместо них в голубое небо ушел стеклянный тридцатитрехэтажный дворец шахматной мысли… Мраморные лестницы ниспадали в синюю Волгу. На реке стояли океанские пароходы… Экспрессы подкатывали к двенадцати васюкинским вокзалам… — Проекты «превращения Васюков в центр мироздания» отражают широко распространенные в 20-е гг. футурологические фантазии, находившие себе выход в агитпропе и литературе. В Харькове в 1926 внимание журналиста привлекает «картина с планом, под которой надпись «Харьков через сто лет», на которой, помимо аэропланов в небе и всяких прочих воздушных сообщений, изображена эта самая речка [о речке ранее было сказано, что ее «свиньи вброд переходят». —
В том же духе выдержаны поэмы и репортажи о будущем преображении Москвы, появлявшиеся в связи с десятилетием Октября:
