Фельетонное употребление библейских слов «…и было утро: день второй», «…и было утро: день третий…» не ново — мы встречаем его, например, у М. Кольцова: «И было утро, и день второй. Работницы с лесопилки… И было утро, и день третий. В газете «Волна»…» и т. д. [Никто не смеялся // М. Кольцов, Крупная дичь]. Ср. аналогичное название романа И. Эренбурга: «День второй».
33//3
— Вы… — консерваторы от музыки! — Подобные сочетания с «от» были в 20-е гг. неологизмом, внедрявшимся в живую речь из газетно-идеологического языка. Ср.: «лиходеи от оппортунизма», «филистеры от социал-демократии», «слабонервные гувернантки от литературы» [Селищев, Язык революционной эпохи].
33//4
На торжество освещения транспаранта заведующий хозяйством созвал все население парохода. — Игра слов (освЯщение храма, гимназии и т. п.) «Население» — намек на ковчег, метафорика которого встречается и в других местах волжских глав.
33//5 И суровый голос снизу сказал: — Где завхоз? — Голос был настолько ответственный, что завхоз, не считая ступенек, кинулся вниз. — Посмотрите, — сказал голос, — полюбуйтесь на вашу работу!., [и далее: ] — Гоните его! — донесся снизу ответственный голос. — «Голос, раздающийся из невидимого источника» (сверху = «с неба», снизу = «из преисподней», как в данном месте ДС, а также из темноты, из пространства и т. п.), архетипически связывается с высшими, сверхъестественными, всесильными существами. Голос обычно выражает повеление или вообще нечто авторитарное, руководящее. Этот мотив находим у Пушкина, ср.
Звучащий голос как «предвестие» появления его обладателя, обычно некоего авторитарного, грозного персонажа, — мотив древний и чрезвычайно популярный во все времена, начиная с библейских (голос Бога, раздавшийся Адаму и Еве). В новейшее время литературоведы также вспоминали о нем не раз. Пушкинский текст о гласе Петра I некогда разбирался С. Эйзенштейном. Приведенные выше примеры с Петром I, К. Прутковым и др. цитируются в статье автора настоящей книги «Сталин в галерее персонажей М. Булгакова» [сб. «In Memoriam» (в память Я. С. Лурье), СПб., 1997]. Этот же набор, плюс эпизод об Адаме и Еве из книги Бытия, гл. 3, а также некоторые примеры из спортивной культуры приводятся А. Д. Вентцелем [Комм, к Комм., 149].
Соавторы стараются комико-драматически оттенить момент «освещения транспаранта» и последующего изгнания концессионеров с парохода. Отсюда и название главы («Изгнание из рая»), и продолжающиеся библейские ассоциации («третий день плаванья», см. выше, примечание 2; «скрижаль»), и, наконец, введение голоса невидимого повелителя, о чьем присутствии на «Скрябине» до сих пор не говорилось.
33//6
— Ну, как транспарантик? — нахально спросил Остап. — Доходит? — Глагол «доходить» (до чьего-либо сознания или разумения) типичен для языка эпохи: говорилось, что такие-то произведения «доходят» или «не доходят» до масс. Отсюда и прилагательное «доходчивый» — написанный доступным языком, общепонятный.
33//7
При свете дрянного керосинового фонаря Остап прочел из путеводителя: «На правом высоком берегу — город Васюки». — Название «Васюки» вымышлено. Описание городка взято из путеводителя по Волге, где оно относится к г. Ветлуге в верхнем течении одноименного притока Волги [Поволжье, 324]. Ветлуга, однако, располагается далеко в стороне от маршрута героев, плывущих, как известно, по Волге из Нижнего Новгорода в направлении Чебоксар.
Цитирование путеводителя, ссылка на него — элемент романтико-иронических путевых очерков и пародий на них. Ср. в «Путевых картинах» Г. Гейне: «В городе этом столько-то домов, столько-то жителей и в том числе столько-то душ, как подробно указывается в карманном «Путеводителе по Гарцу» Готшалька» [ч. 1, Путешествие по Гарцу]. То же у А. Доде: «В сказочный час заката в Альпах, столь восхваляемый Бедекером, туман… обволакивал вершину Риги… О Бедекер!» [Тартарен в Альпах, гл. 1]
34//1
