В Пассанауре… друзья выпросили чурек и залегли в кустах напротив гостиницы «Франция» с садом и двумя медвежатами на цепи. — «Остановка в Пассанауре, селении уже довольно значительных размеров. Нам предстоит здесь позавтракать. Во дворе гостиницы медведь на цепи выполняет обязанности сторожевой собаки, и притом весьма злой. Трапеза обильна…» [Wullens, Paris, Moscou, Tiflis, 140]. К. H. Бугаева рассказывает о посещении Пассанаура и о медведе, едва не отъевшем руку А. Белому, летом 1927, т. е. буквально в те дни, когда происходит действие романа: «Мы вышли из автомобилей… С переполняющим чувством любви и доверия подошел он [Белый] к двум небольшим горным медведям, привязанным тут же посредине двора к врытым в землю столбам. Медведи свободно маячили по двору на своих довольно крепких веревках…» [Воспоминания о Белом, 59–60].
39//4
…Персицкий уехал в прекрасном автомобиле к сияющим далям… а великий комбинатор остался на пыльной дороге с дураком-компаньоном. — Мотив «экипаж и пешеход», который в линии Бендера так же необходим и тематически органичен, как и любая из его героикодемонических масок [ср. ЗТ 7//23; ЗТ 30//9-11, а также Введение, раздел 3]. Наряду с тщетными поисками ресторана [см. ДС 14//18], это один из эпизодов, в эскизном виде предвосхищающих неудачи Бендера в конце второго романа.
Три рубля, которые Персицкий без возврата выдает Бендеру вместо того, чтобы купить его услуги, напоминают концовку рассказа А. Аверченко «Человек, у которого были идеи».
39//5
— Вы скоро совсем отупеете, мой бедный друг. — «Мой бедный друг», как и «мой старый друг» [ДС 25 и 30], — обращение во «французском» духе [см. также ЗТ 7//2]. Встречается у таких склонных к стилизации авторов, как А. Аверченко («Будем надеяться, мой бедный друг» [Конец графа Звенигородцева]) и Л. Андреев («Бедный друг, как жаль, что ты не с нами» [Красный смех, отрывок 18]).
Бендер проявляет необычайный артистизм в именовании своего компаньона: «фельдмаршал», «господин из Парижа», «предводитель команчей», «председатель», «либер фатер», «дражайший», «охотник за табуретками», «патрон», «душа общества», «дамский любимец», «гражданин Михельсон», «Киса», «шляпа», «старый дуралей», «старая калоша», «дорогой товарищ», «мой бедный друг» и т. п. Имя — субститут его носителя, и в таком фейерверке именований могут выражаться различные оттенки отношения к человеку, например: (а) непочтительное жонглирование персоной другого, (б) отключенность и невнимание, (в) артистическая импровизация и игра масками, и др. Примеры: (а) — «Самоновейшие воспоминания о Чехове» А. Аверченко, где нахал, навязывающийся в друзья к Чехову, именует его каждый раз по-иному (Антон Петрович, Антоша, Антонио, Антонеско и т. п.); (б) — сцена с перевираемым именем-отчеством драматурга в «Театральном романе» Булгакова [гл. 12]; (в) — не без оттенка (а) — бендеровские именования Воробьянинова.
39//6
— Знаете, кто это?.. Это «Одесская бубличная артель — Московские баранки», гражданин Кислярский. — Ср.: «Тут же рядом сидели на корточках три «нимфа»…»; ««Пьер и Константин»… заговорил…»; «…подошел «Суд и быт», волосатый мужчина»; ««Суд и быт» индифферентно сидел на подоконнике»; «…«Пьер и Константин» перекинулся» [ДС 2, 24, 30].
Эта своеобразная метонимическая фигура — название фирмы вместо имени владельца — есть уже у Диккенса: «Подозреваю, «Церковный налог» догадывается, кто я такой, и знаю, что «Водопроводу» это известно — я ему вырвал зуб, как только приехал сюда» [говорит медик Боб Сойер; Пиквикский клуб, гл. 38]. Соавторы могли встречать ее и в современной русской и переводной литературе: ««Сатурн» — очень милый человек… Вот «Гигант» — неприятный мужчина и притом еврей… «Солейль» — очень понимающий человек» [отзывы дамы-нэпманши о владельцах кинотеатров; М. Слонимский, Средний проспект (1927), 1.1]; ««Ларек галантереи Бубиной» — женщина сырая, дородная…» [Форш, Московские рассказы, 292]; «Всего полтора года назад Фредди женился на единственной дочери «Собачьего бисквита Дональдсона» из Лонг-Айленда» [П. Водхаус, Борода лорда Эмсворт, ТД 06.1927].
Фигура нередко встречается и в той форме, какую она имеет в ДС, т. е. как имя владельца плюс аппозитивно присоединяемое название фирмы: «В этот день Анабитарт побывал во всех гастрономических лавках города: его видели и у Сильвадина «foies gras и битая птица», и у Либассе «вина и ликеры», и у Суржана-старшего «кондитерские изделия и нуга», и у Бюксюзона «фрукты и ранние овощи»…» [П. Бенуа, За Дона Карлоса (рус. пер. 1923), III.6]; «Поддакивал «чай-сахар-мыло-свечи-керосин» — бакалейщик Волков» [Москвин, Чай, 382].
39//7
