Хохот увозимого сумасшедшего на фоне кавказского пейзажа находит прецедент в очерке Тэффи «Горы». Там упоминается проносящаяся по Военно-Грузинской (как и в ДС) дороге «карета скорби», из которой автору слышатся «сдавленные стоны, мольбы и насмешливый хохот». См. ЗТ 1//32, Коммент. к прим, о кольцевых перекличках с началом романа в этом финальном эпизоде карьеры о. Федора. Ср. также эпилог «Пиковой дамы» (Германн в сумасшедшем доме).
39//1
…К каждому проходившему мимо селения автобусу или легковому автомобилю подбегали дети и исполняли перед движущейся аудиторией несколько па наурской лезгинки; после этого дети бежали за машиной, крича: — Давай денги! Денги давай! — Иностранный турист так описывает участок пути между Крестовым перевалом и Кайшаурской долиной:
«Мы миновали высшую точку пути и начали спускаться в долину, становившуюся все более плодородной. Пейзаж здесь не так суров. Крестьяне работают в полях. На шоссе мальчишки всех возрастов пляшут и поют, когда мы проезжаем, бросают нам цветы, просят копеек и сигарет…» [М. Wullens, Paris, Moscou, Tiflis, 139–140].
To же в советском очерке:
«У Крестовой горы начинается перевал на южный склон. Глубоко внизу виднеются Млеты. Дорога многочисленными петлями смягчает стремительность спуска, и то появление, то исчезновение селения на глаз путешественника создает впечатление кружения на одном месте. Этими петлями остроумно пользуются грузинские ребятишки для получения подачек от проезжающих за лихо протанцованную лезгинку или за брошенные в автомобиль маленькие букетики горных цветов» [М. Райхинштейн, С экскурсией по Кавказу, КН 35.1926].
То же, но скорее с неприятными впечатлениями от поездки по советскому Кавказу, мы читаем в дневнике К. Н. Бугаевой:
«У Гудаура на шоссе высыпала целая толпа осетинских мальчиков и девочек. Бросали нам пучочки цветов, просили назойливо денег. Но и от них тоже веяло странным. Словно они не живые. Без единой улыбки, с совершенно серьезными, ожесточенными грязными мордочками, в лохмотьях, со спутанными волосами — плясали они, дико ломаясь в прозрачной сумеречной тишине, напоминая маленьких демонов. «Давай дэньга! Давай дэньга!» — жадно протягивали они свои ручонки» [Бугаева, Дневники 1927–1928, 229].
Запись Ильфа «Военно-Грузинская дорога» по оценке зрелища ближе к бугаевской, чем к романной: «Мальчишки злобно бежали за машиной с криками: «Давай! Давай деньги!»» [ИЗК, 59].
39//2
Перед следующей машиной, которая оказалась автобусом, шедшим из Тифлиса во Владикавказ, плясал и скакал сам технический директор. — Реминисценция из Библии: царь Давид «плясал и скакал» перед ковчегом Завета [2-я кн. Царств, 6.14–16]. Эту цитату («скакаше, плясаше») мы встречаем также в «Смерти Вазир-Мухтара» Ю. Тынянова (1927) — в сцене свадьбы [VIII.2; напомнил Г. А. Левинтон].
39//3
