Парабеллум, наряду с наганом и браунингом, — одна из трех наиболее популярных, часто упоминаемых систем огнестельного оружия. Ср. у Маяковского: Слышна / у заводов / врага нога нам. // Умей, / товарищ, / владеть наганом [Лозунги-рифмы]; В гущу бегущим грянь, парабеллум [150 000 000]. Сравнение автомобиля с браунингом см. в ЗТ 3//5.
39//10
— Я думаю, — сказал Ипполит Матвеевич, — что торг здесь неуместен! — Он сейчас же получил пинок в ляжку, что означало: «Браво, Киса, браво, что значит школа!» — Слово «торг» нередко употреблялось в корреспонденциях о капиталистическом мире: «торг вокруг министерских портфелей в Польше», «торг в Женеве», «лихорадочный торг в Гааге», и т. п. [Пр 12.29; Пр 10.03.27; Из 24.08.29 и др.]
Параллель из романа Джека Лондона «Сердца трех» см. в ДС 14//10.
39//11
Вечерний звон, вечерний звон, / Как много дум наводит он. — Из стихотворения И. И. Козлова «Вечерний звон» (перевод «Those evening bells» Т. Мура), положенного на музыку рядом композиторов. Наиболее известен романс Алябьева (1830). Темп его не быстрый, как в бендеровской версии, а задумчиво-меланхолический, соответствующий словам.
39//12
Адмиральский костюм Воробьянинова покрылся разноцветными винными яблоками, а на костюме Остапа они расплылись в одно большое радужное яблоко. — Образ «винных яблок» идет от Гоголя: «Иван Яковлевич, как всякий порядочный русский мастеровой, был пьяница страшный… Фрак у Ивана Яковлевича… был пегий, то есть он был черный, но весь в коричнево-желтых и серых яблоках» [Нос].
39//13
…Ипполиту Матвеевичу приснился сон. — Сон Воробьянинова — многослойная и искусная «конденсация» (термин Фрейда)1фигур и мотивов из его прошлого, настоящего и будущего.
Ему снилось, что он в адмиральском костюме стоял на балконе своего старгородского дома и знал, что стоящая внизу толпа ждет от него чего-то. — Здесь явны отголоски как предвоенного 1913 г., когда Воробьянинов «сидел на балконе своего особняка… глядя на полыхающий фейерверк с горящим в центре императорским гербом» [Прошлое регистратора загса, исключенная глава ДС], так и финальной сцены на «Скрябине», где толпа на палубе ждала освещения транспаранта, в то время как его создатели Остап и Ипполит Матвеевич, стоя на капитанском мостике, «смотрели на собравшихся сверху» [ДС 33]. Эта мизансцена повторится несколькими абзацами ниже в настоящей главе: «Оправившийся от морской болезни предводитель красовался на носу, возле колокола…», глядя вниз на толпу встречающих. Поза Воробьянинова напоминает также тот момент в его мечтах, где он стоит на открытой задней площадке «поезда, приближающегося к Сен-Готарду» [ДС 21]. «Адмиральский костюм» (экипировка, купленная Остапом для Ипполита Матвеевича) перекликается с мотивом «Титаника», с которого начинались странствия Воробьянинова [см. ДС 4//9].
Большой подъемный кран опустил к его ногам свинью в черных яблочках. — Подъемный кран как таковой в романе не появляется, но в волжских главах фигурируют вещи одного с ним ряда: портовое оборудование, погрузка пароходов, «процедура опускания гидравлического пресса в трюм» [ДС 31], «землечерпательный караван» [ДС 32]. Свинья — одновременно копилка, т. е. метафора-метонимия сокровищ, и отражение «дивного серого в яблоках костюма» Бендера. Из ассоциаций второго порядка упомянем свинью как хрестоматийный атрибут «гоголевской» провинции, которой так много в ДС.
