Романы Ильфа и Петрова полностью

¹ [к 14//10]. О машинах в конце 20-х гг. пишут много, и наделять их метафорами жизни — мощной, агрессивной, вибрирующей, не обязательно антропоморфной — было литературной модой эпохи. Приведем для примера отрывки из книги о любимом детище пятилетки — совхозе «Гигант»: «Молотилка — как слон с вытянутым хоботом выбрасывающей трубы и хвостом — транспортером… Вдали, как кузнечики, бегают сноповязалки… Шесть рабочих бросают на высунутый язык молотилки — транспортер — снопы… Сбоку молотилки — небольшой рукав, опущенный книзу двумя раздвинутыми желобками. Он — как рука дающего: по нему из молотилки ссыпается зерно… Со всего поля бегут «Интернационалы». Они отцепляют арбы у молотилок, хватают пустые и снова бегут за пищей для прожорливого рта молотилки». По-своему одушевляют машину и политически отсталые крестьяне: «Нет, это нечистый дух… Конечно, мы видали молотилки и у господ раньше, но тут, видимое ли дело, сама полова в трубу прет!» [Е. Микулина, Степное золото, Ог 13.10.29].

²[к 14//18]. «Бывшее Фанкони, ныне столовая Укрнархарча» [Ог 04.09.27].

³ [к 14//25]. В этой песне были также строки: Серая свита и бубновый туз, / Голова обрита, серый картуз, отразившиеся в «Двенадцати» А. Блока.

⁴ [к 14//25]. В версии, слышанной комментатором в детстве, были слова: Синее море, белый пароход, / Мы сядем-поедем на Дальний Восток. / На Дальнем Востоке пушки гремят, / Военные-солдатики убитые лежат. А также: Мама будет плакать, слезы проливать, /А папа поедет на фронт воевать… Пелось все это на мотив «Ехал на ярмарку ухарь-купец…».

15//1

Жил на свете частник бедный. — Переиначенный стих из пушкинского «Жил на свете рыцарь бедный» [Сцены из рыцарских времен]. Острот на тему шаткого положения частников было немало: «мученики частного капитала», «узник частного капитала», «могила неизвестного частника», «частники и соучастники» и проч. [О. Мандельштам, Киев, Собр. соч., т. 3; ЗТ 22; Ильф, Петров, Необыкновенные истории из жизни города Колоколамска, Чу 04.1929; ИЗК, 235,196, 220].

Слово «частник» возникло в годы нэпа и еще в 1927 воспринималось как неологизм [Смирнов-Кутаческий, Язык и стиль современной газеты].

История о пяти частниках, которые под давлением налогов вынуждены сгрудиться под одной крышей, но в конце концов рассеиваются, уступая место квазисоветскому учреждению «Рога и копыта», — отражение явлений, отмечавшихся задолго до года действия романа (1930). Известным знаком времени была и частая смена вывесок [см. ЗТ 14//23]. В юмореске В. Лебедева-Кумача «Событие» на помещении прогоревшего сапожника кооперативник малюет собственную вывеску «Красный дрожжевик» с профилем слона [из цикла «Провинция», Кр 27.1927; см. ЗТ 6//15]. Значительный изоморфизм с началом ЗТ 15, равно как и совпадения в ряде деталей, находим в очерках дружественного СССР немецкого журналиста (время действия — 1926, место — Москва):