Романы Ильфа и Петрова полностью

К происхождению фамилии «Фунт»: «Проходя подворотни, где висели доски с фамилиями жильцов, он [И. Ильф; действие в Одессе в 1920] всегда читал их и беззвучно смеялся. Запомнились мне фамилии Бенгес-Эмес, Лейбедев, Фунт, которые я потом встречала в книгах Ильфа и Петрова» [Т. Лишина. Веселый, голый, худой // Воспоминания об Ильфе и Петрове; Лейбедев — см. ЗТ 5//9].

15//13

Я — зицпредседатель Фунт. — Наем подставных лиц для отсидки тюремных сроков — зицпредседателей, зицредакторов (от нем. sitzen — «сидеть») — практика еще дореволюционная. В период цензурных репрессий после 1905 был большой спрос на подставных редакторов; они использовались и легальными большевистскими органами, как «Правда» [Гиляровский, Соч., т. 3:147; Кремлев, В литературном строю, 87–88]. В юмореске А. Аверченко «Гололедица» фигурирует зицредактор журнала («Ответственный редактор! Чуть что — в ответе я!»), человек невежественный и не имеющий отношения к журнальному делу [8 одноактных пьес].

15//14

Где частный капитал? Где первое общество взаимного кредита? Где, спрашиваю я вас, второе общество взаимного кредита? Где товарищества на вере? Где акционерные компании со смешанным капиталом? Где все это? — Фунт сетует по поводу перемен, знаменующих свертывание нэпа. Частные общества взаимного кредита — в том числе 1-е и 2-е одесские — были ликвидированы в 1929 [Вся Одесса, 259; БСЭ, 1-е изд., т. 34: 691]. Акционерные общества со смешанным капиталом — объединения с участием государственного и частного или советского и иностранного капитала. Товарищества на вере — один из видов товариществ (наряду с простыми, полными, с ограниченной ответственностью, акционерными обществами). Все упомянутые здесь объединения подверглись ограничению или исчезли в 1929–1931 ³.

Еврейские элементы в этой речи Фунта — риторические обороты «где…?» и «спрашиваю я вас». Ср.: «Горе нам, где сладкая революция?» [Бабель, Гедали]; «Я оглядываю жизнь и спрашиваю: где воля, где мощь, где сила человека?» [Юшкевич, Евреи, 39]; «Я вас спрашиваю, что это за поездка?»; «Я спрашиваю, сумасшедший растяпа, кто так поступает?» [Шолом-Алейхем, Третьим классом, Мариенбад, Собр. соч., т. 5: 172; т. 6: 233] и др.

15//15

Остап… принялся терпеливо выспрашивать вечного узника, отдавшего жизнь за «други своея». — В Евангелии от Иоанна: «…кто душу свою положит за други своя» [15.13]. «Вечный узник» напоминает о персонажах типа Железной маски, аббата Фариа («Граф Монте-Кристо» А. Дюма и т. п.).

15//16

Я сидел при Александре Втором, и при Третьем, и при Николае Александровиче Романове, и при Александре Федоровиче Керенском. — Ср.: «Старик потерял счет годам и говорил: «Я пережил Николая Павловича, Александра Николаевича, Александра Александровича, Николая Александровича, Владимира Ильича, — переживу и Алексея Ивановича [Рыкова]»» [Пильняк, Красное дерево]. См. ЗТ 23//14.

15//17

С минуты на минуту он мог заговорить о пакте Келлога или об испанском диктаторе Примо де Ривера… — Пактом Келлога (по имени американского госсекретаря, который совместно с А. Брианом был его инициатором) назывался договор 15 государств о неприменении войны в качестве орудия национальной политики. Подписан в Париже в августе 1928 (СССР присоединился в сентябре), вошел в силу в июле 1929.

Примо де Ривера (1860–1930) — генерал, маркиз, диктатор Испании с 1923; подав в отставку в январе 1930, выехал из страны и умер в марте того же года, незадолго до начала действия романа.

Примечания к комментариям

¹ [к 15//6]. Отметим в стихотворении Сельвинского черты, имеющиеся и в ЗТ, у бендеровской конторы, — курьера, чай, пишущие машинки, портреты: Стрекотали машинки. Портрет потел. / Стыл чай. Жарко. / Курьер, как всегда, принес бюллетень… Ср. машинку «Адлер», Паниковского, разливающего чай, а в конце романа — картину конторы, которая могла бы быть насмешливым откликом на бодрые стихи поэта: «Во всех окнах были видны пишущие машинки и портреты государственных деятелей» и т. д. [ЗТ 35]. В первых изданиях стихотворение называлось «Великий обыватель с улицы Карла Маркса» [в кн.: Сельвинский. Рекорды].