Романы Ильфа и Петрова полностью

Над городом явственно послышался канифольный скрип колеса Фортуны. — Заготовки к этой фразе см. в ИЗК, 145, 224.

20//13

Первым начал самовар. — Оживающие, танцующие, поющие предметы — мотив, существующий у Диккенса и, возможно, у него взятый. Ср. знаменитое: «Начал чайник» [Сверчок на печи]. Мебель, домашняя утварь, реагирующие на настроение людей, подключающиеся к их действиям и разговорам, есть в «Очерках Воза», где бутылки бренди и рюмки эля вмешиваются в пение [Лондонские типы, гл. 8] и в «Нашем общем друге», где чучела и заспиртованные уродцы вторят рассуждениям м-ра Berra [III. 14]. В одном немом французском фильме «человек, купивший граммофон, заводил его у себя в квартире, и все предметы (в том числе мебель) начинали танцовать» [Форестье, Великий немой, 20].

20//14

Остап танцевал классическое провинциальное танго… — Танго в Советской России в 1930 было танцем не столько «позабытым» (это эвфемизм), сколько предосудительным и рискованным, с оттенком вызова существующему режиму культуры. В романе А. Малышкина «Люди из захолустья» читаем: «Полилось жеманное рыдание танго. То был танец, который считался в те годы [1929] полузапретным, таящим в себе яды иного социального строя…» [На земле предков]. В. Маяковский, и прежде клеймивший танго как танец сытых [Война и мир, ч. 1], в 1928 в докладах о загранице обрушивается на модное «Аргентинское танго», кратко замечая: «Заним империализм» [Поли. собр. соч., т. 13]. В агитпропе и литературе танго связывалось с образом жизни чуждой пролетариату элиты: адвокатов, спецов, врачей и т. п., а также нэпманов и спекулянтов [Тарсис, Седая юность, 38; Б. Ромашов, Воздушный пирог, д. 1, сц. 13, явл. 1]. Аналогичным клеймом были отмечены и более новые западные танцы: шимми, чарльстон, фокстрот. «Оркестр благозвучал фокстротами, бывшими в запрещении в те российские годы» [Пильняк, Волга впадает в Каспиское море, 14].

«Под знойным небом Аргентины» и т. д. — строки из популярной баллады, которую известная певица Иза Кремер исполняла на юге России в 1918–1819 [текст см. в кн.: Савченко, Эстрада ретро, 202]. В1918 вышел фильм «Последнее танго» по мотивам этого романса [Советские художественные фильмы, т. 3]. Имеется и другой русский вариант — с текстом П. Германа, в аранжировке Дм. Покрасса [см.: Сахарова, Комм. — ЗТ, 479]. Танго имеет французский источник: C’est sous le ciel de V'Argentine, / Ou la femme est toujours divine, / Qu’au son des musiques calines / On danse le tango [Le dernier tango. Chanson argentine (1913), слова A. Fouches, муз. E. Doloire, в кн.: Memoire de la chanson: 1100 chansons du Moyen-Age a 1919,1998, p. 1286].

Павел Иванович Чичиков, вспомнив, что «у него теперь без малого четыреста душ», танцует один в своей комнате: «позабыв свою степенность и приличные средние лета, произвел по комнате два прыжка, пришлепнув себя весьма ловко пяткой ноги».

20//15

Фунт… сидел в кафе «Флорида», обсуждая ужасный факт закрытия Дарданелл в связи с итало-турецкой войной. — Итало-турецкая (Триполитанская) война происходила в 1911–1912 в связи с захватом итальянцами Ливии; окончилась поражением Оттоманской империи. Проливы были временно закрыты Турцией в связи с итальянскими бомбардировками фортов Дарданелл в апреле 1912; закрытие их было чувствительным ударом по черноморской торговле России.

20//16

Энвер-бей — это голова. Юан Ши-кай — это голова. Пуришкевич — все-таки тоже голова… — Энвер-бей (после 1912 — Энвер-паша) — военный и государственный деятель. Командовал турецкой армией в Ливии во время войны с итальянцами (см. предыдущее примечание). Был одним из лидеров младотурецкой революции; член правящего триумвирата Турции накануне и во время Первой мировой войны, союзник Германии в войне. Колоритная личность авантюрного склада. Сойдя с турецкой политической арены, погиб в 1922 в Туркестане, где возглавлял отряды антибольшевистских «басмачей». Его последние дни описаны в новелле Н. Тихонова «Халиф» (1927).

Юань Шикай — президент и диктатор Китая в 1912–1916. Во время революции 1911–1912, будучи премьером императорского правительства, лавировал между монархией и республиканцами. В русской прессе характеризовался как «китайский Наполеон», «гениальный дипломат» и, несмотря на свое «восточное коварство», как «выдающийся правитель, пламенный националист и страстный патриот» [Ни 05 и 07.1912].

Пуришкевич В. М. — депутат Государственной думы, один из известнейших политических деятелей 1910-х годов; «все-таки» — поскольку его часто критиковали за крайние взгляды и неконвенциональное поведение [см. ЗТ 8//29].