Утром храпишь ты, лентяй. "Вставай, — говорит тебе Алчность, —
Ну же, вставай". — "Нипочем". — "Вставай". — "Не могу". — "Да вставай же!"
— "Незачем". — "Вот тебе раз! За камсой отправляйся из Понта,
Паклей, бобровой струей, горным деревом, ладаном, шелком;
Первым с верблюда снимай утомленного перец ты свежий;
Меной займись ты, божись..."
[сатира 5.132-137, пер. Ф. Петровского; имитировано Буало, сатира 8.69-76].
Донос в домоуправление об убийстве матраца его владельцем напоминает мотивы заключительной части "Собачьего сердца" М. Булгакова (1924), а вместе с тем и всю серию мотивов, изображающих конфликт между творцом и его созданием.
17//9
Эти люди бродят по ослепительным залам... и беспрерывно бормочут: — Эх! Люди жили! [И далее, в ДС 18: Богато жили люди!] — Фраза "Живут люди!.. Хорошо живут!" и т. п., встречающаяся уже у Чехова [Татьяна Репина, финал], фигурирует в стилизованной речи обывателя у сатириконовцев [Ave., Хорошая жизнь, Ст 27.1908]. В советское время музеи и киноленты стали миражами "красивой жизни" для обывателя, жившего в тесноте и чаду коммунальных квартир. Из фельетона М. Кольцова: "В темных залах советских кинематошек, [глядя драмы из заграничной жизни] зрители, вспотев от тесноты и переживаний, азартно шепчут: — Ухты, ч-чорт! Живут же люди!.. Скромный одессит, неизвестными судьбами попав в Париж, побывал на кладбище. Он долго, в немом восхищении, ходил вокруг роскошной гробницы миллионера Ротшильда и, наконец, вздыхая, позавидовал вслух: — Н-да... Живут люди!.." [Красиво, как в кино // М. Кольцов, Конец, конец скуке мира].
В советские годы фразу эту часто можно услышать в музеях и бывших усадьбах — и, естественно, в прошедшем времени. Егорова теща потупила веки: / — Жили ж человеки в осьмнадцатом веке! [о посещении выставки купеческого быта; А. Д’Актиль, Скептики, Бу 21.1927]. "В Зимнем дворце побывал, царскими хоромами полюбопытствовал. Ничего люди жили. Дай бог всякому" [крестьянин о поездке в Ленинград; Д. Фибих, Земля советская, НМ 02.1926]. "Богато жили люди, что толковать!.. Чужими руками только жар гребли" [комментарии отдыхающих в Архангельском; Б. Анибал, На отдыхе, НМ 06.1929]. Л. Пантелеев записывает разговоры, подслушанные в петергофских музеях: "— Ой, как все-таки в мирное время хорошо цари жили!" [в его кн.: Приоткрытая дверь, 260]. Мы встречаем эти слова также в сценарии В. Маяковского "Любовь Шкафолюбова" [см. ДС 18//8].
17//10
— Хорошо же, хорошо. Я сама знаю, что мне делать. — В поведении Лизы, убегающей от Коли, пародируются моменты из "Анны Карениной", предшествующие самоубийству героини. Так, в ДС: "Ненависть к мужу разгорелась в ней [в Лизе] внезапно... Есть захотелось еще сильней. — Хорошо же, хорошо. Я сама знаю, что мне делать. И Лиза, краснея, купила у торговки бутерброд с вареной колбасой". У Толстого: "Надо делать что-нибудь, ехать, главное — уехать из этого дома..." [гл. 27]; "А если так, то я знаю, что мне делать... Никого никогда не ненавидела так..." [гл. 29]; наконец, "И вдруг... она поняла, что ей надо делать" [гл. 31]. "Анна Каренина" упоминается выше в этой же главе в эпизоде ссоры молодых супругов. Для Ильфа и Петрова характерно под тем или иным предлогом открыто именовать или цитировать писателя-классика в тех главах, где имеются скрытые аллюзии на его текст, как бы давая читателю намек на присутствие таковых. Кроме данной главы, см. ДС 36//13 (Лермонтов), ЗТ 29//9 (Чехов), ЗТ 35//4, 6,11,16 (Пушкин), ЗТ 11//4 (Л. Андреев).
1 [к 17//2]. Из стихотворения С. Кирсанова: И в кафе / "Примирись" / Ели овощи и рис / Под портретом Толстого в толстовке [Чу 01.1928]. Ср. мотив Толстого в этой же главе ДС.
2 [к 17//3]. Из многочисленных откликов на проблему вузовской бедности приведем отличное, на наш взгляд, стихотворение Дм. Цензора, со сквозной игрой на двух значениях слова "менять" [См 46.1926]:
