"Многочисленные ораторы, приветствуя юбиляра и характеризуя его эпоху, невольно взвинчивали и поджигали один другого, и речи все светлее и свободнее раздавались почти до утра, захватывая внимание и сердца слушателей. Но обо всем этом... в газетах было скромно сообщено на другой день только то, что „дружеская беседа собравшихся затянулась далеко за полночь". Фраза эта с той поры стала крылатой и вошла в обиход, когда по цензурным условиям нельзя было печатать о том, что действительно говорилось и что делалось в каком-либо общественном собрании" [Телешов, Записки писателя, 124-125, цит. в кн.: Н. Ашукин, М. Ашукина, Крылатые слова, 199].
По свидетельству Ашукиных, фраза употреблялась и без намека на запретные темы дня; Ильф и Петров могли встречать ее в "Сатириконе" [Волчьи ягоды, НС 39.1915: 10]. Ср. также: "Дружеская беседа русской эмиграции затянулась далеко за полночь" [Дон-Аминадо, Квартирология (1926), в его кн.: Наша маленькая жизнь, 437]. "Собрание затянулось далеко за полночь" [К. Вагинов, Труды и дни Свистонова (1929), гл. 4].
22//12
— Прибавить надо, — сказал мальчик по-извозчичьи. — От мертвого осла уши. Получишь у Пушкина — Ср. запись речи извозчиков у Б. П. Иванова: "Перевезли аккуратно, прибавить бы надо, господин!" [Е. Иванов, Меткое московское слово, 188]. "Извозчик... печально пробормотал: — Надбавить надобно двугривенный" [И. Эренбург, В Проточном переулке, гл. 8]. В эту эпоху заката извозчичьего дела популярным юмористическим приемом было применение извозчичьей терминологии и культуры к самым различным сферам жизни; см. сводку в ЗТ 13//23.
Саркастическое упоминание Пушкина обычно служит упреком кому-то, кто пытается сложить со своих плеч, переадресовать другим ту или иную ответственность, задолженность и т. п. Согласно упреку, уклоняющийся рассчитывает-де, что за него эту обязанность исполнит "Пушкин". Ср. уМ. Булгакова: "Никанор Иванович... совершенно не знал произведений поэта Пушкина, но самого его знал прекрасно и ежедневно по несколько раз произносил фразы вроде: „А за квартиру Пушкин платить будет?" или: „Лампочку на лестнице, стало быть, Пушкин вывинтил?", „Нефть, стало быть, Пушкин покупать будет?“" [Мастер и Маргарита, гл. 15]. Отсылая беспризорника за добавочной платой к Пушкину, Бендер употребляет имя поэта в том же смысле "фигуры, заведомо непричастной к текущему делу и неспособной выполнить требуемое". Данный смысл мог выражаться и иначе; ср. пообедал "за счет доходов аглицкого короля" [Н. Гоголь, Ревизор].
Как полагает Е. Г. Рабинович, фразеологизмы с подобным употреблением имени великого человека часто возникают в городах, где есть памятник данному лицу [см. Е. Г. Рабинович, Риторика повседневности, СПб., 2000. С. 123-131].
22//13
...Остап обещал подарить очаровательной хозяйке несколько сот шелковых коконов, якобы привезенных ему председателем ЦИК Узбекистана. — Возможно, имеется в виду Файзулла Ходжаев [см. ЗТ 2//9, сноску 1]. Из фельетонов тех лет известно, между прочим, что его имя использовалось жуликами и самозванцами.
Выделка шелка из коконов — частая тема в массовой печати тех лет, популяризирующей успехи среднеазиатских республик. Очеркисты пишут о коконе с восхищением, как о чуде природы [см.: М. Шкапская, Полет моего шарфа, Ог 16.12.28; Татьяна Ре-заль, Шелк, КП 06.1928; М. Рославлев, Институт шелка, КП 47.1929, и мн. др.]. Шелковичные коконы привлекают красивой расцветкой — белой, кремовой, голубой, розовой. "Кокон — будущее великолепие тугих тканей, пестрых одеял, цветистых халатов и летающих ферганских шарфов" [М. Шкапская]. "Коконы. Груда маленьких, изящных мумий, так тщательно упакованных природой. Зеленые, белые и желтые... Неужели это то, что станет шелковым полотном, чесучей, крепдешином или бакинским урпеком? " [Т. Резаль]. Коконы подлежат машинной размотке и не могли бы помочь Эллочке Щукиной в ее соревновании с дочкой миллиардера.
Летом 1927 газеты сообщали об успехах коконозаготовительной кампании в Узбекской ССР [Богатый урожай коконов в Фергане, Пр 11.06.27].
22//14
