"Прототипом одного из персонажей романов Ильфа и Петрова, остроумца Изнуренкова, был М. Глушков. Ильф и Петров назвали его... неизвестным гением, который „выпускал не меньше 60-ти первоклассных острот в месяц". Они с улыбкой повторялись всеми, но Глушков, неизвестный людям и тогда, едва ли вспомнится кому-нибудь теперь. Едва ли разыщет кто-нибудь тысячи его острот, делавших славу журналам и привлекавших читателей. Остроты ведь были не подписаны.
Ильф всегда был рад шумному, доброму Глушкову, который был очень доволен образом Изнуренкова и даже поцеловал за это Ильфа в плечо" [Семь ступеней // Воспоминания об Ильфе и Петрове].
Несколько деталей к портрету Глушкова, с непонятной неприязнью, добавляет И. Кремлев:
"В 20-х годах в редакциях московских сатирических журналов был хорошо известен „темист“ Глушков, изнуренный, болезненного вида человек лет 30-ти, ничем другим, кроме выдумывания тем и остроумных подписей под рисунками, не занимавшийся. Страсть к азартным карточным играм одолевала его и отпускала порой лишь для игры... на бегах. За карточным столом он оставлял все, что зарабатывал... Конечно, у него был совершенно особый склад ума и бесспорный талант, но совершенно пустой, такой, какими бывают великолепные с виду, но никуда не годные орехи..." [В литературном строю, 197].
Другая известная современница, к ее чести, отзывается о Глушкове более благожелательно:
"Знаменитый „темач" Глушков показывает соседям [в редакции „Чудака"] список последних сочиненных им тем для рисунков. (Это был великий выдумщик, его темы всегда принимались и безошибочно попадали на страницы журнала)" [Р. Зеленая, Разрозненные страницы, 50].
По словам еще одной мемуаристки [Н. Гордон, в кн.: М. Кольцов, каким он был], "основным занятием [Глушкова] кроме работы в „Чудаке" были бега и карты, кошечки, котики и женщины" — интересы, явно отразившиеся в ДС 23 и 26, где фигурируют и "котик", и несколько разных девушек. Изнуренков напоминает Глушкова и своей подвижностью — по словам Л. Никулина, знаменитый темист "возникал, как маленький чертик" [там же]. Глушкову, между прочим, принадлежит фраза "Ключ от квартиры, где деньги лежат", с которой началась литературная жизнь Остапа Бендера [см. ДС 5//3]. Остроумие этого прототипа Изнуренкова сослужило ему дурную службу: за одну из своих острот он был в 1936 арестован и провел в ссылке двадцать лет. Михаил Глушков умер в 1958 [сообщено в примечаниях А. И. Ильф к ИЗК, 63].
23//2
Не мучьте младенцев. — См. ДС 25//7.
23//3
Шаляпин пел. Горький писал большой роман. Капабланка готовился к матчу с Алехиным. Мельников рвал рекорды. Ассириец [на углу Тверской и Камергерского, т. е. нынешнего Проезда Художественного театра] доводил штиблеты граждан до солнечного блеска. Авессалом Изнуренков — острил. — Упоминаются некоторые из злободневных тем, имен и черт советского культурного пейзажа лета 1927.
