"Весь смысл жизни для них в дорогом наряде. Им нужно иметь всегда модные боты и модную шляпу, хорошие духи, настоящий заграничный кармин, заграничные чулки, модную шаль, модные туфли, красную сумку, складную серебряную пудреницу фирмы Коти, им нужно посещать институт красоты, блеклые ресницы превращать в жгуче-черные, массировать лицо, завиваться у парикмахера...
Они — матери, жены, сестры, и больше того: они — женщины, получившие права и обязанности в общественном строительстве, они — гражданки нашей страны...
Но муж получает „только" 300 рублей [муж Эллочки получает 200. — Ю. Щ.]... а она хочет котик, темный, как ночь тропиков, французский котик, зеленое шелковое платье...
В антракте концерта в Колонном зале я слышал разговор двух женщин. Они... грустили вслух о том, как невыносимо теперь жить, как все дорого.
Одна из них... после длинных жалоб совсем обычно сказала: — Поневоле пойдешь...
Другая расхохоталась.
Пойти продаваться на улицу, очевидно, для этой нарядной женщины не страшно, не низко.
И женщины типа „куколок", женщины, которые доводят до скамьи подсудимых своих близких... торгуют собой, выходят в пассаж, в кафе.
Они медленно бредут от витрины к витрине, они идут из пролета в пролет с лицами благопристойными, строгими, гордыми. И вдруг кто-то из них, проходя мимо вас, скажет: — Я живу недалеко...
Никто этого не заметит. Она будет вынимать зеркальце из светлой сумочки, она невзначай пройдет рядом с вами: — Тридцать рублей.
Тридцать рублей — это две коробки пудры Коти, тридцать рублей — это три пары настоящих заграничных чулок, модная шляпа... Сейчас же можно купить" [Ог 17.04.28].
22//9
Утро другого дня застало Эллочку в парикмахерской. — Клише из повествований о путешествиях. Ср.: "Утро застало Оленина на третьей станции" [Л. Н. Толстой, Казаки]; "Наступивший день застал их все еще в пути" [Диккенс, Лавка древностей, начало гл. 70];
"Рассвет застал нас в бездонном ущелье"; "Заря третьего дня захватила нас на голом склоне" [Р. Л. Стивенсон, Похищенный, гл. 20, 24] и т. п.
22//10
— Вот что, — сказал он [Эрнест Павлович] наконец, — так жить нельзя. — Как заметил К. В. Душенко (в письме к комментатору от 19.12.2003), "не исключено, что в конце 20-х гг. эта фраза все еще ассоциировалась с популярным в 1900-1910 гг. политическим лозунгом „Так жить нельзя" (или „Так дольше жить нельзя"). Обе формы восходят к статье А. А. Голенищева-Кутузова „Так жить нельзя" („СПБ ведомости", 9 дек. 1884). Статья заканчивалась стихотворением „Так жить нельзя! В разумности притворной...", со строкой „Нет, други, нет, — так дольше жить нельзя" 2. Стихотворение стало романсом „Нас держит власть победного обмана" (муз. П. Н. Ренчинского)". Душенко приводит ряд примеров цитации фразы "Так жить нельзя" из публицистики 1904-1919 гг. [см. его Универсальный цитатник политика и журналиста, М.: Эксмо, 2003, 734].
22//11
Оживленная беседа затянулась далеко за полночь. — Клише литературного происхождения, ср.: "Однажды... мы засиделись у майора С. очень долго; разговор, против обыкновения, был занимателен" [Лермонтов, Фаталист]. Происхождение фразы "Дружеская беседа затянулась далеко за полночь" раскрывает Н. Д. Телешов, вспоминая о юбилее Н. Н. Златовратского в 1891 и о его отражении подцензурной прессой:
