Вот уж верно, судьба… Ведь на коронационные торжества в августе того же года, по случаю восшествия на престол Александра II, должен был прибыть великий герцог Адольф Вильгельм Нассауский. Но так сложились обстоятельства, что вместо себя он отправил в Россию младшего брата Николауса. Сам герцог состоял в родстве с Домом Романовых: в 1844 году в Петербурге он венчался с великой княжной Елизаветой Михайловной, племянницей русского царя. Висбаденцы по возвращении в родной город великого герцога с юной супругой устроили новобрачным поистине триумфальную встречу. А в фамильной резиденции, Бибрихском дворце, иллюминированном и украшенном цветочными гирляндами, молодую чету ожидали роскошные покои.
Супружеское счастье было кратким – ровно через год после свадьбы, в январе 1845-го, девятнадцатилетняя герцогиня Елизавета умерла во время родов. С именем герцога Адольфа Нассауского связана история возведения первого на гессенской земле православного храма. В память почивших жены и младенца безутешный супруг воздвиг на холме Нероберг, откуда как на ладони виден весь Висбаден, церковь-усыпальницу «Во имя Праведныя Елисавет». Лёгкий, полный особого изящества золотоглавый храм словно парит над городом.
Лучи света из-под купольного свода, где водят свой небесный хоровод двенадцать апостолов, падают на саркофаг – юная герцогиня с чуть заметной детской полуулыбкой на мраморных устах возлежит на своём каменном ложе, – не пробуждая её вечного сна.
…Герцогиня Елизавета Нассауская. Пушкин встречал её ещё девочкой в фамильном Михайловском дворце в Санкт-Петербургу, где он бывал на светских раутах у маменьки герцогини – великой княгини Елены Павловны, женщины образованной, умной и добродетельной.
Дом её называли блестящим: современники восхищались великолепными балами, что давались во дворце. Об одном из них сохранился отзыв барона Модеста Корфа, лицейского приятеля поэта: «Для достойного описания этого праздника надо было совокупить живопись с поэзией, кисть Брюллова с пером Пушкина».
Александр Сергеевич не единожды посещал Михайловский дворец – великая княгиня Елена Павловна не без удовольствия принимала поэта в своём салоне. Одна из записей в «Журнальной книге Двора великого князя Михаила Павловича» удостоверяет: «По вечеру было собрание небольшое: принц Ольденбургский, Жуковский, барон Криднер, сочинитель Пушкин…»
За несколько дней до дуэли Пушкин получил приглашение на камерный вечер в Михайловский дворец. (Вновь мистическое сближение, ведь именно там у дочери Елены Павловны, великой княгини Екатерины Михайловны, и побывал Александр II за считаные часы до гибели!)
Темы бесед в салоне великой княгини отличались разнообразием и выходили за рамки обычных светских суждений. «В последний раз я видела Пушкина, – вспоминала Вера Анненкова, – …на маленьком вечере у великой княгини Елены Павловны, там было человек десять. Разговор был всеобщим, говорили об Америке. И Пушкин сказал: „Мне мешает восхищаться этой страной, которой теперь принято очаровываться, то, что там слишком забывают, что человек жив не единым хлебом“. Это евангельское изречение в устах Пушкина, казалось, удивило великую княгиню; она улыбнулась…»
«Несчастие с Пушкиным» Елена Павловна восприняла как сугубо личное, признаваясь, что подавлена этим ужасным событием, отнимающим у России такое прекрасное дарование, а у его друзей – такого выдающегося человека.
Василий Жуковский свидетельствовал, что «государыня великая княгиня, очень любившая Пушкина, написала ко мне несколько записок, на которые я отдавал подробный отчёт Её Высочеству согласно с ходом болезни».
Записки эти, одна за другой, летели из Михайловского дворца по известному всему Петербургу адресу: дом княгини Волконской на набережной Мойки, где Василий Андреевич безотлучно дежурил у постели смертельно раненного друга…
И это отцу юной Елизаветы, великому князю Михаилу Павловичу (младшему брату Николая I), Пушкин не без гордости сказал: «Мы такие же родовитые дворяне, как Император и Вы…» Вот оно, пушкинское «самостоянье человека»!
…Итак, принц Николаус отправился в путешествие в не чужую для него северную страну, где на одном из придворных балов повстречал Натали Дубельт – женщину, как о ней отзывались современники, «лучезарной красоты».
Благодаря немецким архивам стало возможным установить время его пребывания в России: с конца июля до середины октября 1856-го. Как развивался любовный роман дочери поэта, встретившей своего отнюдь не сказочного принца? Кто может сказать ныне? Ведь Наталия Александровна в то время была замужем.
