Вообще-то терневское тревожное настроение для меня даром не прошло, это при нём я вида не подавала, а вот как только осталась одна, оно прямо нахлынуло: пока шла сто метров до входа в кафе, казалось, что за мной следят. Между лопаток ощущалась неприятная щекотка чужого взгляда, я даже обернулась пару раз, но никого подозрительного не заметила — паранойя! Чего мне бояться? Принялась себя мысленно успокаивать. Я, конечно, плохо знаю отца Тимура, вернее, совсем не знаю, только со слов сына, но что он мне сделает белым днём в людном месте? Звезды и подавно нечего опасаться — она в пролёте.
Помогло.
А когда, заняв столик, я заказала себе большую порцию мороженого, чтобы окончательно вытеснить неприятные предчувствия, вообще отпустило. Не успела одолеть даже половины лакомства, как в кафе явились девочки. Оля с Верой задерживаться не стали, у них, как обычно, были свои важные дела. Они забрали деньги, порадовалась, что всё разрешилось благополучно, и попрощались. Про свой отъезд я умышленно им говорить не стала. Во-первых, засыплют вопросами и опоздают, куда там они спешат, а во-вторых — хотелось поговорить со Светой наедине. Расспросить, что у неё стряслось.
— Ты в порядке? — с этого и начала разговор, когда подруга дождалась свой заказ, соблазнившись содержимым моей креманки, — сегодня ты вроде бодрячком, а вчера показалась совсем грустной.
— Да, пустое. Это были временные непонятки. Денис сегодня отозвался и написал, что у него семейные проблемы, а вчера весь день не брал трубку и сообщения игнорил, — она с тоской посмотрела в окно, видимо, не такое уж и «пустое», — чувствую себя дурой, Стась, — в конце концов, созналась она и тяжко вздохнула.
Я не знала, что ей на это сказать, у меня не было такого случая, чтобы Тим не ответил, ни разу. А ещё я представляла себе, что значат душевные терзания и как тяжело находиться в подвешенном состоянии.
— Может, правда что-то случилось? Хочешь, я спрошу у Тимура? — попробовала я подбодрить подругу.
— Тернева? Ты с ним всё-таки общаешься? — глаза Светы загорелись, и я порадовалась, что удалось её переключить со своих проблем на другую тему.
— Мы уезжаем с ним в Москву, и я забрала документы из универа, — само собой, я не стала распространяться, что уже волшебным образом закончила второй курс.
— Офигеть! И что ты будешь делать в Москве? Это он тебе дал денег на уплату долга? Он разве в городе? — посыпались вопросы из Светы, как горох.
Я решила начать с ответа на последний.
— За мной приехал. Он просто разрулил ситуацию с Лизой без денег…
— С ума сойти! Счастливая… Стась, а вы давно с ним? Как у вас всё происходит? Бывает так, что он пропадает и не отвечает?
Ну вот, снова вернулись к нашим баранам.
— Ой, Свет, не сравнивай, они же с твоим Деном не клоны, чтобы одинаковые поступки совершать, — съехала я с темы. — Завтра мы с Тимом улетаем. Ты сообщи об этом одногруппникам сама, ладно?
— Ладно. Но ты мне всё равно расскажи, как так получилось, что вы вместе и у вас настолько всё серьёзно?..
Пришлось минут тридцать рассказывать лайт-версию нашего с Терневым романа, тщательно опуская моменты, где он отличался заботой и вниманием по отношению ко мне — а их было много, и рассказ постоянно спотыкался. Мне не хотелось делать Свете больно, а зря. Лучше бы посоветовала ей выбросить Красаву из головы, ну да ладно. Кто же знал, во что это потом выльется?
Мы уже попросили счёт, и я собиралась вызывать такси, когда та самая подлянка, которую я смутно предчувствовала со вчерашнего дня, и произошла.
Как-то неожиданно у нашего столика материализовался отец Тернева и навис устрашающей глыбой. В его зелёных, таких напоминающих Тима, глазах застыло холодное презрение, нечего мне хорошего не обещавшее.
— Милая девушка, — обратился он к Свете, — могу я пообщаться со Станиславой с глазу на глаз?
Света глянула на меня вопросительно, и мне очень захотелось трусливо замотать головой из стороны в сторону, схватить её за руку и бежать, но потом я сказала себе: «Это отец Тима, ты, Стася, должна постараться если их и не помирить, то хотя бы не усугублять ситуацию». Поэтому я кивнула подруге, подтверждая, что не против её ухода.
Я бодрилась, но руки мои похолодели и затряслись — спрятала их под столом. Я вообще как-то резко замёрзла под ледяным взглядом Тернева-старшего и непроизвольно поежилась. Как только Света ушла, он занял её место и примерно пару минут сверлил меня пронзительным презрением. Намеревавшуюся подойти к столику официантку, чтобы принять заказ у нового посетителя, он остановил на подходе злобным оскалом и жестом — девушка развернулась, так до нас и не дойдя. Мне начинало это надоедать: что за психологические атаки и манёвры по устрашению врага? На меня этот его приём внезапно подействовал противоположным образом — я стала раздражаться: да что ж такое?! Я не заслужила всего этого, и терпеть давление не намерена! Только раскрыла рот, чтобы поинтересоваться, что он от меня хочет, как Василий Савельевич — да-да, имя мне его было знакомо, как и ему моё — заговорил.
