Ромейское царство полностью

В 632 г. в аравийской Медине умер от лихорадки Мухаммед, единственный в истории человек, который был одновременно и Пророком, и поэтом, и завоевателем, и зачинателем будущей невиданной империи. Задуманный им большой завоевательный поход в ромейские провинции и против союзников Византии арабам пришлось отложить. Но уже через два года сильная, хотя еще и не накопившая боевого опыта армия первого избранного у мусульман халифа (наследника) — предводителя правоверных, общительного, знающего Абу Бакра (632–634 гг.), тестя Мухаммеда, вторглась в южную Сирию — богатейшую византийскую провинцию, всего лишь пять лет назад отбитую ромеями у персов в ходе ожесточенной войны. Арабы теперь блокировали, осаждали такие знаковые города как Бусра (Бостра), Дамаск, Эмесса, Пелла, Скифополь и учились брать их. Запустевшая византийская оборона во всем регионе оказалась разорвана в клочья. Ромейские власти, пренебрегшие новым противником, который представлялся им лишь трусливыми бандами грабителей, а еще более успокоенные прежними масштабными блистательными победами, недооценили опасность со стороны Аравии, не выделили должного количества войск, не обеспечили вовремя золотом своих союзников из числа провизантийских или нейтральных арабских племен и тем оттолкнули их.

После капитуляции осенью 635 г. Дамаска — древней столицы Сирии, крупного, хорошо укрепленного, богатого города и важнейшего рынка, расположенного на перекрестке дорог, ведущих от Евфрата в Египет, большинство остальных сирийских городов сдались добровольно, то есть были подчинены, важно подчеркнуть, мирным путем, через переговоры и подписание клятвенных договоров с жителями «о неприкосновенности их жизни, их имущества, их церквей и крестов». Ведь на помощь Ромейского царства не приходилось рассчитывать.

Объяснение случившихся неудач ромеев следует искать прежде всего в том, что на местных жителей приграничных областей невозможно было положиться. Обескровленные предыдущими поборами византийских властей, они крайне неохотно поставляли припасы ромейским войскам, шумели по ночам, провоцировали тревогу, полагая, что лучше договориться по доброму с арабами, чем быть разоренными ими. Ромейские и армянские командующие спорили, интриговали, вели несогласованные действия, не имели связи, а воинские дисциплина и моральный дух падали, особенно среди многочисленных, но недостаточно обученных новобранцев, составлявших значительную часть разноэтничного и разнокультурного византийского войска. В такой ситуации обе противоборствующие стороны готовились к самой крупной по своему масштабу генеральной битве, вооружая, стягивая силы и маневрируя.

В палящем августе 636 г., в жесточайшую песчаную бурю, в кровавом, продолжавшемся двое суток сражении возле Джабии, богатого селения союзных ромеям палестинских арабов-гассанидов на реке Ярмук, к востоку от палестинской Галилеи, мусульманская армия наголову разгромила превосходившее по численности византийское войско, вероятно, достигавшее более двадцати тысяч человек, включая гассанидов. Арабская конница заранее учла особенности неровной, сильно изрезанной местности на слишком растянутом ромейском фронте. Искусно маневрируя, она сумела нанести мощный фланговый удар и забрать инициативу в свои руки. Сильный ветер с песком из пустыни, дувший ромеям в лицо, слепил, ослаблял полет их стел, и наоборот, помогал арабам, будто духи Ада налетавших из мглы клубов пыли. Не спасла даже команда сковать каждый десяток тяжеловооруженных воинов общей цепью, чтобы удержать их в шеренге. Те, кто не полег на месте, в большинстве погибли в ходе беспощадного преследования. Арабский командующий Ибн аль-Джаррах запретил брать в плен. После этого катастрофического поражения в регионе больше не осталось боеспособных полевых имперских армий и его завоевание арабами было предопределено.

Поняв, что в ближайшее время утерянное не вернуть, Ираклий, по словам сирийского историка, в отчаянии воскликнул: «Сазо, Сирия!», что значило: «Оставайся с миром, Сирия!», и разрешил своим воинам все брать и грабить, как будто для него эта цветущая земля уже принадлежала врагам. Не располагая резервами, он был вынужден отдать приказ отвести остатки деморализованной ромейской армии в центральную и западную Малую Азию и всячески уклоняться от сражений, сосредоточившись на глухой обороне и выжидая момента для сокрушительного ответного удара, подобного тому, что в свое время ему удалось нанести Персии.