Ромен Гари, хамелеон полностью

Речь идет о «Пожирателе звезд», но то же самое произошло и с «Пляской Чингиз-Хаима», права на которую уже уступили немецкому издательству Piper.

Издательство «Нувель ревю Франсез» только что выпустило «Повинную голову», второй том «Брата Океана», а по контракту Гари должен был опубликовать у них еще несколько книг, но вдруг взбунтовался.

Роберт Ланц любезно предложил ему свои услуги по урегулированию этого вопроса, а Гари тем временем пачками слал Галлимарам письма с обвинениями в некомпетентности. Роберту Ланцу дано эксклюзивное право управлять публикацией любых переводов «Пляски Чингиз-Хаима». Аналогично дело обстоит и с вышедшей уже на английском языке «Повинной головой». Кроме того, Гари требовал, чтобы отныне ему немедленно выплачивался аванс по каждой рукописи, принятой к напечатанию, вне зависимости от даты выхода книги, поскольку, по его мнению, издательство не спешит печатать его произведения. Клод Галлимар, который знал, как резко у Гари может меняться настроение и как он любит всё драматизировать, пригласил его встретиться и обсудить этот вопрос. 20 декабря 1968 года Гари ответил согласием. В том же письме он сообщал о смерти своей тети Беллы Овчинской, похороненной на кладбище Кокад в Ницце. Несмотря на внешнюю любезность, тон письма оставался резким.

В начале 1969 года Гари направил в издательство три рукописи: The Gasp («Хватка»), заключительную часть трилогии «Брат Океан», которая во Франции выйдет под названием «Заряд души», и две пьесы. Через полгода он обещал прислать еще четыре романа: «Белая собака», «Жизнь юна» (французская версия Ski Вит, которая в итоге была напечатана под названием «Прощай, Гарри Купер»), «Общество провокации» и The Jaded («Утомленные»), Последнему роману, написанному на английском языке, суждено было остаться незаконченным. Гари казалось, что «Галлимар» публикует его произведения недостаточно часто и не оказывает ему никакой поддержки: «Знаете ли, мне это не по душе, совсем не по душе». Так что пусть издательство в качестве аванса быстренько перечислит на его счет в банке кругленькую сумму. В ответ Клод Галлимар напомнил Гари об огромных тиражах «Корней неба», «Обещания на рассвете» и «Леди Л.» и поделился своими сомнениями по поводу эффективности рекламы в прессе. Книги таких писателей, как Ле-Клезио, Юрсенар, Кундера, Кесселя, расходились едва ли не быстрее без всякой рекламы. Надо же, у Гари как раз создалось впечатление, что «Корни неба», награжденные Гонкуровской премией, распродаются «хуже всех послевоенных книжек», не говоря уже о других его произведениях Он словно сам подавал розги, чтобы его отходили. Клоду Галлимару пришлось напомнить ему, что уж что-что, а продавать книги в издательстве умеют. Из двенадцати романов, удостоенных Гонкуровской премии с 1949 года, четыре выпускались большим тиражом, чем «Корни неба», — например, «Закон» Роже Вайяна был напечатан в 576 000 экземпляров.

Жорж Кейман еще раз просмотрел контракты «Нувель ревю Франсез» с Гари и убедился в том, что писатель был неправ, полагая, что может в одностороннем порядке расторгнуть договор.

Между тем трения продолжались и 31 января 1969 года вылились в открытый конфликт. В этот день Гари послал Клоду Галлимару письмо, в котором объявлял о своем намерении сменить издателя: «Буду вам признателен, если вы оставите меня в покое. Я долго терпел. Вы меня знаете. Всё кончено».^{576}

Но скоро всё встало на свои места — Клод Галлимар не поддался на провокацию. Как Гари мог заключать контракт с кем-то другим, если в «Нувель ревю Франсез» уже лежали шесть его рукописей и именно этому издательству принадлежало эксклюзивное право опубликования пяти следующих произведений Ромена Гари! В следующем письме Гари заверил Клода Галлимара, что никогда не собирался разрывать отношения с «Нувель ревю Франсез» («Если вы думаете, что я веду переговоры с другими издателями, вы ошибаетесь»^{577}), пригласил его к себе на обед, а в конце подписался: «Преданно Ваш». Со своей стороны Роберту Ланцу удалось уговорить Галлимара пойти на компромисс: тот выплатил Гари крупный аванс за «Белую собаку», и всё было улажено.