Пока Лея пропадала на конюшне с Ларисой, Дарико и Наталья Петровна пили чай и делились новостями.
– Когда срок?
– В феврале ждём, – улыбнулась Дарико и погладила живот. – Скорей бы! Не попрыгаешь, не побегаешь, на животе не поспишь. Опять же на лошади не поскачешь, только в поводу…
– Ничего, потерпишь ради мужика, – подколола Наталья Петровна, – Сашка, чай, пылинки сдувает…
– Даже чересчур, – усмехнулась, вспомнив утренний "бзик" мужа, Дарико. – Может кого-нибудь из коней нужно в манеже погонять? Я – с радостью.
– Возьми кого хочешь поспокойнее, погоняй на корде. Грея своего хотя бы: остепенился красавец, хорошо под седлом ходит. Рысь хороша, галоп бы ему подправить…
– Можно, Грей меня хорошо знает, подправим.
Лея уже вернулась и увязалась за Дарико в манеж.
– Мамочка, а зачем лошадку по кругу заставляют бегать? – пытала она мать.
– Так, суло чемо, лошадка учиться правильно бежать: рысью или галопом, а мы ей подсказываем.
– А можно я с тобой?
– Конечно, только ты за перегородкой постоишь, ладно? Лошадка по кругу бегать будет, я в серединке буду с верёвкой стоять: тебе места не будет, – улыбнулась она дочери.
– Ладно.
Лея, как заворожённая, смотрела, как ловко мама управляется с вороным Греем, как подхваливает его и конь слушается её. Иногда она останавливала его, давая отдохнуть, подзывала Лею, в карманах которой был сахар. Лея протягивала "ученику" сахар, а Дарико гладила любимца по морде. Все трое были очень довольны. Потом урок продолжался.
Вдруг послышался лай собак, в манеж внезапно влетела маленькая собачонка, видимо, пришлая, бросилась под ноги коню. Разогнавшийся Грей от неожиданности дёрнулся в сторону, корда натянулась. Всё произошло молниеносно: Дарико не успела выпустить повод, упала на землю, Грей проволок её по земле несколько метров и остановился.
– Мамочка! – закричала в испуге Лея и побежала звать на помощь.
Когда на крик ребёнка прибежали Наталья Петровна, Лариса, ещё люди, они увидели: Дарико лежит, скорчившись, в лужице крови на земле, над ней стоит Грей и тревожно тыкает мордой ей в лицо.
Скорая приехала очень быстро, Дарико без сознания погрузили в машину, сразу поставили капельницу. Наталья Петровна обнимала и как могла успокаивала плачущую Лею. Водитель включил сирену.
– Тетенька доктор, мама ведь не умрёт?
– Нет, что ты, котёнок! Мы обязательно спасём твою маму.
– Я – Лисёнок… – тихо сказала Лея и прижалась к Наталье Петровне.
У Наумова шло совещание, когда ему позвонила из скорой хозяйка "Радуги".
Сначала позвонила со своего номера. Саша не брал трубку. Немного подумав, она набрала его с телефона Дарико.
И он сразу отозвался:
– Да, любимая…
– Саша! Это не Дарико, это Наталья Петровна. Звоню из скорой, Дэри везут в больницу. У нас беда… Как быстро сможешь приехать?
В руке Наумова хрустнула ручка. Через секунду, белый как мел, он уже бежал к машине.
* * *
Найти Наталью Петровну и дочь Наумову не составило труда. Они сидели возле операционной.
– Папочка! – бросилась к Саше дочурка.
Наумов подхватил её на руки и крепко прижал к груди.
– Всё будет хорошо, Лисёнок, я приехал… Я – с тобой, моя девочка!
Она как смогла рассказала ему, что произошло в манеже на её глазах, выложила все страхи и опасения, что мучили её, потом затихла в его руках: заснула.
– Саша, не убивайтесь, может, обойдётся… – робко сказала Наталья Петровна, но встретилась с его глазами и замолчала.
Через полчаса вышел хирург и подошёл к Наумову.
– Жену Вашу спасли, всё обошлось, её жизни ничто не угрожает, – устало произнёс он.
– А сына?! Сына спасли? – воскликнул в крайнем возбуждении Саша.
– Увы, плод спасти не удалось… Мне, правда, очень жаль! – тихо произнёс врач и пошёл переодеваться.
Наумова покоробило: "Плод… Его сына больше нет! Он не родится на свет из-за этой случайности… Случайности?! Он так просил её никуда не ездить в этот день!!! Так умолял!" Саша сел на банкетку и закрыл глаза. И вспомнил сон. Выжженная трава, как выжженная душа хрустит под ногами…
Открылась дверь, из операционной на каталке вывезли Дарико. Наталья Петровна подбежала.
– Как она?
– Операция прошла отлично, сейчас спит под наркозом, завтра очнётся – можно проведать, – ответила медсестра и повезла каталку в палату.
Наумов даже не приблизился. Он взял на руки спящую девочку и, не прощаясь, ушёл из больницы.
* * *
Она лежала в палате совершенно одна, слушая, как падают капли неплотно закрытого крана в раковине. Монотонная музыка пустоты и одиночества… Дэри повернулась и смотрела в стену, слёз не было. Она их все уже выплакала утром, когда очнулась в этой белой стерильной палате, привычным жестом погладила живот и поняла: ребёнка больше нет.
Ей так захотелось, чтобы пришёл Он: сильный, мудрый, великодушный – самый главный человек в её жизни. Пришёл и молча обнял её, свою Дэри. "Саша! Где ты? Ты мне так нужен!" Она ждала его весь день. Напрасно. Он не явился: вещи, необходимые в больнице, ей передали через какого-то парня на мотоцикле. Наталья Петровна ласково гладила её по голове, держа её ладонь в своей.
– Он придёт, Дэри! Он завтра придёт. У него тоже шок, пойми.
