Ромео для балерины полностью

Её иногда беспокоили в поздний час, когда какая-нибудь лошадь заболевала. "Ну, и кто на этот раз?" – ворчала она под нос, вылезая из-под одеяла.

– Саша? – не смогла она сдержать удивления.

– Наталья Петровна! Извините за позднее вторжение, Дарико у Вас?

Хозяйка "Радуги" встретила Наумова очень холодно.

–Поздно Вы, Александр Николаевич, жены хватились! Она Вас так в больнице ждала… Я на неё смотрела, думала, сердце разорвётся. Честно говоря, не очень хочется с Вами после этого общаться, несмотря на наши давние тёплые отношения…

– Вижу, – хмуро ответил Саша. – Мне нужна Дарико, я видел, машина её здесь.

– Машину забирайте, а Дарико здесь нет. Её вообще в России нет!

Наумов остолбенел.

– Как?!

– А вот так.

– Она.. она в Грузии?

– Не знаю, я её в аэропорт отвезла, там и простились. Машину заберите, она ей вряд ли понадобится.

– Почему? Вы что-то знаете?! – с тревогой спросил Саша.

– Предчувствие у меня, что не вернётся она сюда.

Саша дошёл до машины, поникший, сел, набрал телефон Антона Туравы:

– Привет, прости, что поздно, Антон, скажи только одно, Дарико сейчас у вас?

– Ого, ты чё, Саша, жену потерял? – хохотнул Антон. – А я думал, Дэри с тобой как шёлковая. Что опять чудит сестрёнка?! Нет, у нас её нет, я бы сразу знал, такие вести быстро расходятся. Если что услышу, позвоню.

– Ладно, спасибо.

Наумов вздохнул и мрачный поехал домой. Прошло три тягостных дня. Спал он плохо, просыпался и с тоской смотрел на пустую подушку рядом. Хорошо, что годами отлаженный бизнес работал как часы, работа не грела и не спасала: он приезжал на несколько часов подписать бумаги, провести совещание и уезжал.

В тренажёрном зале через силу заставлял себя делать любимые упражнения. Одна отдушина: Сашка, который с компьютером был на ты, прислал фотографии с отдыха. Елена Николаевна и дети на слонах, Лея сидит на хоботе, как на качели, и нежно обнимает слона. "Вот ведь какая: ничего не боится. Ко всем зверям без страха подходит: что к коню, что к слону! Мама научила! Мама…" И на Сашу снова обрушилась тоска.

Уже под вечер в дверь позвонили. На пороге его дома стоял курьер, протягивая объёмный пакет. Наумов расписался в получении, закрыл за курьером дверь. "Ого, Берлин… Байер что ли прислал?!" – подумал Наумов и разорвал конверт. Письмо было не от Дэна, Наумов узнал почерк Дарико: своеобразный – он узнал бы его из тысячи.

"Милый Саша, я не смогу дать тебе то, что ты так хочешь – детей. Здесь, в Германии, в лучшей из клиник, мне вынесли вердикт: больше детей у меня не будет. Поэтому я решила дать тебе свободу.

В этом конверте моё нотариально заверенное заявление о расторжении брака и медицинские документы, подтверждающие моё бесплодие. Повод более чем весомый для развода, сказал адвокат, с этим проблем не будет.

Лея остаётся с тобой, документ также заверен нотариусом, ибо ребёнку нужна полноценная семья и нужна мать. Ты ещё сможешь создать семью, любая, не раздумывая, пойдёт за тебя замуж, потому что таких, как ты, больше нет. Только выбери добрую, сердечную, чтобы Лее с ней было хорошо… Я уже вряд ли выйду замуж, но не обо мне речь…

Если ты сохранишь обо мне добрую память и позволишь хотя бы изредка видеться с дочерью, я буду тебе очень благодарна. Если нет – я подчинюсь твоему решению. Я очень хочу, чтобы ты был счастлив, потому что я тебя по-прежнему безумно люблю и благодарна Небу за каждый миг, проведённый с тобой.

В Россию я больше не вернусь: исчезну из твоей жизни и осяду в каком-нибудь из штатов Америки. Так что искать меня не надо. Если можешь простить – прости, что так и не смогла подарить тебе малыша… Твоя Дэри. Число. Подпись".