– Есть только номер для молодожёнов, – извинялся администратор.
– То, что нужно, – веселился Саша. – Заселяйте!
В Барселоне они пробыли дня четыре, потом слетали в Севилью и Мадрид, на обратном пути заехали к Байерам. Даниил и Лера недоумённо переглядывались, глядя на своих лучших друзей. Те выглядели счастливыми, беззаботными, как будто им было 28 лет: то целовались, то обнимались, то дурачились… "Хочу так же", – поймала себя на мысли Лера.
Наумов заперся в комнате с Байером, они о чём-то поговорили с полчаса. Потом мужики вышли и объявили, что завтра вся четвёрка на выходные едет в Прагу, без детей, отдыхать и наслаждаться жизнью и что это не обсуждается. Обрадованная Лера повисла на шее Дэна. Дарико нежно поцеловала Сашу. И у них в Праге были чудесных два дня прогулок и разговоров, посиделок в маленьких ресторанчиках. Из Праги уже пары разъехались по домам: Байеры – в Германию, Наумов с Туравой – в Россию.
Вскоре вернулись из Тайланда дети, загорелые, возбуждённые от впечатлений, и отдохнувшая Елена Николаевна. Дом заполнился их воплями, лаем собак, смехом. Наумов слушал это как чудеснейшую музыку, обнимая свою любимую женщину, и был счастлив.
Когда Саша подъехал к садику, Дарико вдруг сказала:
– Дорогой, посиди сегодня в машине, я сама провожу Лею в группу.
– Хорошо, – удивился супруг.
Ирина Сергеевна обомлела, когда в коридоре садика рядом с загорелой Леей вместо Александра Николаевича увидела его очаровательную, до неприличия похорошевшую и помолодевшую жену. Та улыбнулась ей очаровательной улыбкой и сказала:
– Мы тут с мужем недельку провели в Барселоне, так я Вам в подарок крем привезла от морщин. Пользуйтесь, очень помогает…
Протянула баночку, повернулась и ушла, унося с собой шлейф дорогих духов и хорошее настроение Ирины Сергеевны.
* * *
Из Леи получилась прекрасная рассказчица. Алексей наслаждался историями, её голосом, просто её присутствием рядом. "Осталось потерпеть 37 дней и уже никогда не расставаться…" – вдруг подумал он и поцеловал её в плечо.
– Лёш, ты что? Утомила тебя?
– Нет, просто подумал, скорее бы 14 апреля. Чтобы не прятаться, чтоб ты была моей…
– Я и так твоя… с потрохами, – чуть слышно сказала она и прижалась к его губам.
Нежно притянув к себе, он осторожно перебирал пальцами её волосы. Так они просидели в тишине довольно долго. Вдруг Лея насторожилась:
– Пришли. Слышишь, шаги внизу?! Лёш! Что делать?!
Меркулов усмехнулся.
– Классика жанра. Давай сюда букеты и мои вещи, – сказал весело он и полез в шкаф. – Надеюсь, скелетов там нет?
Турава уже хохотала в подушку, чтобы не услышали внизу. Задёргалась ручка двери.
– Лисёнок, ты спишь?
– Сейчас, папа, открою, допрыгаю только.
– Чего это ты запираешься?
– Привычка от общаги осталась, – ловко соврала она. – Как отдохнули?
– Устаю я от этих светских раутов, лучше бы с тобой посидел!
Тут он заметил альбомы. Дочка с детства доставала и пересматривала их, когда её высаживали на больничный в садике, а потом и в школе…
– Ты, часом, не заболела? – потрогал Наумов её лоб.
– Нет, просто соскучилась по всем в Москве. А мама где?
– Мама внизу. Интересная такая… Вот у кого праздник удался! Сейчас я ей помогу наверх подняться… – улыбнулся отец и вышел.
Лея тихо постучала по дверце шкафа:
– Эй, ты там живой?
– У тебя столько красивых платьев! Я ещё кое-что интересное нашёл: кружавчики, тесёмочки, прозрачненькое всё такое, ты мне потом в нём покажешься?
– Меркулов! – шипела на него Лея. – Прекрати меня смущать! Это – мамин подарок. Я такое не ношу!
– Зря! Ну мы это исправим…
– Тихо, идут.
И она снова легла на кровать к фотографиям.
В дверь заглянула мама, с ярким румянцем и блестевшими глазами. Выпитое вино преобразило её, но не испортило. Отец нежно поддерживал свою Дэри за талию.
– Спокойной ночи, моя девочка!
– И тебе сладких снов, мамочка.
Лея встала с кровати, приблизилась и обняла маму. Наумов взял обеих за талию и приподнял от земли:
– Красавицы мои, девчонки любимые!
– Сашка! Ты сорвёшь себе спину, – ласково пеняла мужу Дарико. – Тебе уже не 25!
– Так, кто-то тут считает меня старым, – опуская на пол своих женщин, проговорил Наумов. – Ладно, дочка, отдыхай…
И он закрыл дверь в комнату Леи. За дверью послышались смешки, шёпот.
– Наумов, я беру свои слова обратно, и поставь меня на пол! Я вообще, выпила, и буду спать в своей комнате…
– Ага, щас…
– Ну, Сашка!…
Потом звуки потихоньку переместились на первый этаж и затихли совсем.
Лея подошла к двери, ещё раз прислушалась и выпустила Меркулова из шкафа.
– Весёлые у тебя родители… Нет, несправедливо! Человек, счастливый в личной жизни, должен и другим давать зелёный свет.
– Папу имеешь в виду?
– Его, конечно. Интересно было бы на маму взглянуть…
По её внезапно округлившимся глазам Меркулов понял:
– Даже не как Тузик грелку, да?!
– Ага! Мама – это святое!
– Вот и пусть занимается мамой, а у тебя есть я…
* * *
