…Обед прошел в тягостном молчании. Вернее, Дэн был спокоен, ел с аппетитом и, кажется, о Доэли даже не вспоминал. Я понимала, что он прав и с этой дурой иначе нельзя, но побаивалась, что Ти’Вест двинется рассудком и создаст нам лишние проблемы, поэтому ела без особого энтузиазма. А Рати, судя по тому, что творилось в ее эмоциях, представляла себя там, за бортом «Непоседы». Соответственно, не столько ела, сколько давилась едой и опять пыталась вдохнуть «заканчивающийся воздух». Правда, в самом «остром» состоянии она пребывала не так уж и долго — как только мой мужчина покончил со вторым блюдом и потянулся к десерту, она полыхнула сначала вспышкой злости, а затем чувством вины, и… ошарашено уставилась на меня:
— С ума сойти, какие же мы с тобой дуры!!!
— Прости? — растерялась я.
— Дэн только что победил Чистюлю с
— Интересная трактовка, однако! — почесал затылок «победитель». А Ви’Ламор и не думала останавливаться:
— Командир, прости за неверие в тебя — даю слово, что такого больше не повторится! Мало того, можешь быть уверен, что я поддержу любое твое решение, каким бы безумным оно ни казалось на первый взгляд!
— Любое?! — зачем-то переспросил он и как-то странно прищурился.
—
— Что ж, тогда слушай внимательно: в тот момент, когда я выбрасывал Чистюлю, она ничего не соображала, так как процесс хака я прервал корабельным аналогом светозвуковой гранаты — врубил на полную мощность систему оповещения ее каюты и приблизительно в том же режиме добавил яркости светильникам. В ближайшее время автомед скафа приведет эту дуру в относительный порядок, и она поймет, что оказалась за бортом и висит на тоненьком-претоненьком тросике. Войти в заблокированный шлюз она не сможет, подключиться к внутренней системе «Непоседы» через броню — тоже, поэтому запаникует и первым делом захочет проверить запасы кислорода, ибо совсем недавно уже оценила последствия его нехватки. Логично?
— Более чем!
— Проверять по привычке начнет с пиктограмм в «Тени». А там, если не совсем деревянная, наткнется взглядом на значок наличия сигнала ДС…
Услышав это сочетание букв, Рати дернулась, поймала мой взгляд и едва заметным движением ресниц умудрилась показать, что ценит наше доверие и будет молчать.
— …и начнет к вам стучаться! Лани ей не ответит, ибо успела проникнуться духом клана «Конкистадоры» и сочла попытку хака внутренней сети объявлением войны. Зато ты, Рати, еще раз проявишь сострадание и начнешь ее стращать…
— Извини, что перебиваю, но почему «еще раз»? — поинтересовалась я.
— Как это «почему»? Я был совершенно невменяем. Ты тоже… — развеселился Дэн: — А Ратиана с риском для здоровья и жизни бросилась прелестной грудью на амбразуру, заткнула ею внешний люк шлюза, пала мне в ноги, пообещала небо в алмазах или обязалась пойти ко мне тридцать восьмой женой — в общем, как-то уговорила не отправлять начальницу в свободный полет, а дать ей только охолонуть. Кстати, стоит сказать, что уговоры были настолько тяжелыми, что, если бы не прошлые заслуги этой милой девушки, я бы остался непреклонен. А так все-таки немного поумерил свой гнев и ушел в каюту. Мимоходом озвучив решение оставить Доэль за бортом до конца прыжка…
— Ты хочешь, чтобы она задолжала жизнь именно мне? — спросила у него Ратиана.
— Ага. И не одну, а две: переход из гипера в обычное пространство человека, облаченного ТОЛЬКО в скафандр, с вероятностью в сто процентов заканчивается смертью. Поэтому Чистюля сделает ВСЕ, чтобы ты согласилась еще раз за нее заступиться…
6 июня 2411 года по ЕГК
«Утреннюю» тренировку по рукопашке Рати отработала с такой самоотдачей, что не смогла выйти из спортивного зала — легла на пол там, где стояла, виновато улыбнулась и невидящим взглядом уставилась в потолок. Лани чувствовала себя немногим лучше, но самоотверженно бросилась на помощь подруге. Пришлось отпихивать ее бедром, брать Ви’Ламор на руки и нести к нам в каюту. А там поить энергетиком, раздевать и запихивать в душ.
К завтраку она слегка оклемалась. Физически. А морально чувствовала себя все хуже и хуже, поэтому не ела, а клевала, периодически зависая с ложкой в руке, ласково прикасаясь к шеврону со здоровяком или пряча глаза, на которые наворачивались слезы. В конце концов, мне это надоело, и я вышел из себя:
— Может, скажешь, почему ты рвешь себе душу?!
Девушка покраснела, подняла на меня взгляд, полный тоски, и вздохнула:
— Три недели, проведенные на «Непоседе», были самыми лучшими неделями в моей жизни! А сегодня меня с него высадят, и я вас больше никогда не увижу…
Расплакаться — не расплакалась. Но вложила в два этих предложения столько чувств, что мне основательно поплохело, а Лани шмыгнула носиком, переползла к подруге и «спрятала» ее в объятиях.
