Невидящим взглядом я смотрел, как старухи удаляются.
— Погодите! — Я пробежал несколько шагов вслед за ними. — О чем это вы? Кто такой Реднаскела?
Они с улыбкой переглянулись — эти старухи знали что-то, о чем я не имел представления. Одна из них кокетливо пожала плечами.
— Это ваше дело — все выяснить. Вы и так уже довольно далеко зашли.
Другая подошла и похлопала меня по плечу.
— Все гордятся вами. Не обращайте внимания на то, что я сказала. Я просто вас дразнила.
Они снова пошли прочь. Я схватил за локоть ту, что ближе, и повернул к себе. Улыбка сошла с ее лица.
— Не прикасайтесь ко мне! И хватит вопросов. Идите к черту!
Я встряхнул ее за руку. Под шерстяным пальто рука казалась худой, как посудный ершик.
— О чем вы говорите? Кто такой Реднаскела? Откуда вы меня знаете?
Из травы разом вспорхнула стайка птиц и улетела прочь.
Старуха увидела поблизости молодую пару и пискливым голосом завопила:
— На помощь! Отпустите меня! Оставьте меня! Помогите!
Ее напарница стукнула меня по спине сумочкой. Парочка подбежала, и мужчина оттащил меня от старухи.
— Кто такой Реднаскела, черт возьми!
— Сам узнаешь, болван!
— Скажите мне.
— Черта с два, сынок!
Я бросился к ней, но мужчина удержал меня.
— Эй, парень, совсем спятил? Это же старая женщина!
Он крепко держал меня и не собирался отпускать.
Старуха пустилась прочь, то и дело оглядываясь через плечо. Сначала обе выглядели испуганными, но, оказавшись на безопасном расстоянии, одна из них захохотала, как ненормальная, и состроила мне рожу: засунула в уши большие пальцы и мизинцами растянула рот, высовывая и пряча язык, как змея. Ее хохот звучал так странно и громко, что мужчина, его жена и я замерли, уставившись на двух старух, которые тем временем исчезли среди могил.
— Ты спятил, парень? Колотить пожилую даму? Какого черта?
Он отпустил меня и скрестил руки на груди, как папаша, ждущий объяснений от десятилетнего сына.
— Забудем это. Я ошибся.
Я был сконфужен и зол, и мне чертовски хотелось узнать, куда делись эти «пожилые дамы».
— Не набрасывайся на пожилых дам на
Я взглянул на него.
— О чем это вы?
— Здесь Австрия. И мне наплевать, как вы обращаетесь с женщинами у себя в стране. Даже будь это ваша бабушка. Здесь надо вести себя, как принято у нас.
Подошла его жена и вызывающе посмотрела на меня.
— Откуда вы? Что это был за язык? Я раньше работала в ООН, но никогда не слышала, чтобы люди изъяснялись такими звуками.
— Что вы хотите сказать?
— Я про язык. Про те звуки, что вы издавали. И вы, и эти старушки. Откуда вы?
Ее муж фыркнул:
— Может быть, из океана! Может быть, все трое — переодетые дельфины.
Я уставился на него, потом на его жену.
— И как же это звучало? — Мне стало страшно. Она посмотрела на меня так, будто я притворялся.
— Сами знаете, как. Ведь это же вы говорили!
Ее муж снова фыркнул:
— Как это звучало? А вот так! — Он сунул в рот два пальца и стал свистеть — так громко, что спугнул стайку птиц с каштана неподалеку. Я посмотрел на него, потом на его жену. Она кивнула.
— Вот именно. В точности так. Где так говорят? Можете еще что-нибудь сказать? — Она поощрительно улыбнулась.
⠀⠀ ⠀⠀
Я не стал рассказывать об этом Марис. Что бы я сказал? «Сегодня на кладбище я встретил двух старух. Набросился на одну из них и по-дельфиньи освистал другую. Потом они убежали и показали мне язык». В фильме это была бы неплохая сцена, но в реальной жизни она звучала как бред сумасшедшего.
И что же это за странный язык, на котором я с ними будто бы говорил? Откуда он взялся и почему я сам не заметил, что говорю на нем, а не на своем старом добром американском диалекте немецкого?
Кто такой был этот Реднаскела? А если это был я, как утверждали две выжившие из ума старухи и бородатый инопланетянин на велосипеде, кто же все-таки он/я такой? Как вышло, что я понятия не имел, кто «мы» такие? Или все же имел?
И наконец, какое отношение ко всему этому имел Мориц Бенедикт? Старуха пошутила, что я потратил много времени, прежде чем понял, что нужно прийти на кладбище и посмотреть на могилу…
Как все это свести воедино? Какие винтики выпали из набора, или детали, или инструкции, которые помогли бы мне правильно все собрать и понять?
Я знал в городе одного чудаковатого американца по имени Дэвид Бак. Он проводил большую часть времени в библиотеке, изучая жизнь какого-то малоизвестного немецкого анабаптиста шестнадцатого века, одно время подвизавшегося в Австрии. Бак вечно был на мели и искал, чем бы подзаработать. Поэтому я позвонил ему и сказал, что заплачу, если он разузнает, кто такой Мориц Бенедикт. Об этом человеке я знал лишь даты его жизни и то, что он похоронен на Центральфридхоф, но Бак сказал, что для начала этого вполне достаточно, и пообещал позвонить, когда что-нибудь выяснит.
