— Аналогично. Мы спрашивали в приемном, когда приехали, но санитарки ничего не сказали.
Сидни откинула с лица длинные ухоженные волосы.
— Мы были у него всего несколько недель назад, и он выглядел великолепно. Показывали «Доджерс»[91].
— Как вы так быстро добрались?
— Мы живем в Санта-Барбаре и могли бы приехать еще скорее, но нас не было дома, и…
— Мистер Истерлинг? — В дверях стояла женщина в белом халате с папкой под мышкой. — Я доктор Тройз. Это вы приехали с. мистером Венаском?
— Да. Как он? Никто так ничего нам и не сказал.
— Он в коме, и мы все еще проводим тесты. Но прежде чем продолжать, нам нужно узнать кое-что важное. Некоторые анализы говорят, что дело могло быть в сильном ударе током. Вы не знаете, он не трогал розетку или какой-нибудь электроприбор? Может, вилка была плохо изолирована?
— Понятия не имею. Как я уже говорил другим, я спал и обнаружил его… вот таким, когда проснулся.
— И вы ничего не слышали? Какой-нибудь удивленный вскрик? Знаете, как кричат от неожиданного удара током.
— Ничего такого, но я глубоко уснул, и мне снились удивительные сны. Это я помню хорошо, так что, должно быть, спал я действительно крепко, понимаете?
Радклифф встал и подошел к врачу.
— Почему вы думаете, что это был удар током, доктор?
Она посмотрела на меня, словно спрашивая, имеет ли этот человек право задавать вопросы. Я кивнул.
— Я бы предпочла не утверждать ничего определенного, пока не сделаны все анализы. — Она состроила недовольное лицо и повернулась, чтобы уйти. — Иногда врачи имеют дурную привычку забегать вперед — и попадают впросак. Мы делаем для мистера Венаска все возможное. Я сообщу вам, когда что-нибудь выяснится.
Она ушла, и мы все трое обменялись недоуменными взглядами.
⠀⠀ ⠀⠀
В больницу вошел Стрейхорн, и выглядел он кошмарно. Его покрасневшие глаза были полны тревоги и печали. Он говорил быстро и по нескольку раз задавал одни и те же вопросы. Миссис Радклифф усадила его рядом с собой и обняла за плечи.
С его приходом я почти сразу же ощутил, как эти трое сомкнули невидимые ряды. Комната для посетителей стала их комнатой. Я знал Венаска и был рядом, когда его «ударило», но теперь шаман был только их заботой, а меня оттерли в сторону. Это еще усилилось, когда Радклифф сказал, что «теперь я могу оставить дело в их руках», они обо всем позаботятся. Хотя его голос звучал по-дружески и признательно, я понял, что предложение означало: было бы лучше, если бы ты ушел, приятель.
— Мы позаботимся о животных, Уокер, но вы очень поможете, если отгоните джип обратно в Лос-Анджелес и поставите в гараж. Ключи отдайте соседу, мистеру Барру. Сидни отвезет вас в мотель за вашими вещами.
Я беспомощно развел руками.
— Ладно, только запишите мой адрес и телефон в Лос-Анджелесе. Обязательно позвоните, если я чем-нибудь могу помочь. Хорошо?
— Непременно. И большое спасибо за все, что вы сделали, Уокер. Мы будем держать вас в курсе, как только что-нибудь узнаем. Об уходе за ним не беспокойтесь: мы будем следить за каждым их шагом. Если понадобится, я пристрою к этой больнице новое крыло специально для него!
Мы обменялись рукопожатиями. Стрейхорн задержал мою руку и внимательно посмотрел на меня.
— Уокер, между вами что-то произошло? Вы не сделали чего-нибудь, что могло бы вызвать удар?
— Нет, Филипп. Он заставил меня сегодня построить на берегу песочный замок, а потом, как я уже говорил, снова послал меня в одну из моих прежних жизней, когда я уснул.
— И больше ничего? Венаск говорил мне, что вы — один из самых загадочных случаев в его практике. Сказал, что в вас таится необыкновенная магия. Он считает, что это вы, своим присутствием, могли вызвать появление того морского змея.
— Он так сказал? Мне он ничего не говорил.
— У него всегда есть свои причины. Мне он говорил, что с удовольствием предвкушает работу с вами. А теперь это… Вот почему я спрашиваю, не обижайтесь. Вы могли что-то совершить, сами того не зная… Может быть, во сне?
— Филипп, это может быть, но какова вероятность? Я не знаю, что случилось, пока я спал. Мне снилось, что я где-то в средневековье со своим отцом. Он не захотел продать картошку больному чумой. А когда я проснулся, Венаск был без сознания.
— И ничто в вашем сне?..
— Насколько я помню, ничего.
И только через три дня, когда мы летели обратно в Вену, мне вспомнилось окончание сна: как мой отец взорвал «сладкого человека» и маленький белый череп, когда они стали представлять угрозу. Почему я не вспомнил это, когда Стрейхорн стоял прямо передо мной, ожидая сведений, которые могли бы спасти Венаска? Почему я не вспомнил это тогда?
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Я вернулся домой в три часа ночи, но в комнате горел свет. Марис еще не ложилась и читала сборник своего любимого поэта — Дианы Вакоски[92]. Она оторвалась от книги, а потом с улыбкой зачитала:
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
