И правда, идти далеко не пришлось: большой квадратной двери, ведущей в лестничную шахту, не было. Ещё в доте не было ни трёхъярусных коек, ни вентилятора с ручным приводом, ни печки, в общем, ничего того, что так поразило друзей несколько часов назад. Всё это бесследно пропало. Андрей, хрустя бетонной крошкой, внезапно появившейся теперь под ногами, прошёлся по опустевшему каземату. Он понял, что почему-то совершенно не испытывает ни малейшего удивления по этому поводу, и лишь чуть обжигала душу странная печаль от того, что врата в другой – необычный и страшный – подземный мир оказались закрытыми. На том месте, где всего несколько минут назад была дверь, сейчас находилась большая надпись:
Надпись была очень старая. Краска почти слезла со стены, но разобрать буквы ещё было возможно.
«Для того чтобы победить, ты должен быть находчив и смел», – сумел перевести Андрей. Затем он прикоснулся к бетону – тот оказался холодным и монолитным. В нём не было ни единой трещины, ни единого следа, свидетельствующего о том, что здесь когда-то находилась дверь в подземный мир.
Андрей приложился к стене ухом, пытаясь услышать хоть что-нибудь, но тщетно. Затем он вспомнил, что в кармане куртки у него должно лежать взятое из штаба донесение.
В кармане и правда обнаружилась бумага – точнее, кусочек картона. Это была новая, словно только что отпечатанная почтовая открытка с раскрашенной гравюрой Кёнигсбергского замка и надписью: «
Убирая открытку обратно в карман, он наткнулся рукой на телефон, сохранивший последние проценты заряда батареи. Ни одного из сделанных за сегодня снимков не сохранилось – только чёрные квадраты пустоты, словно Андрей всё это время раз за разом фотографировал тьму. Ему всё-таки пришла на ум очень неприятная мысль, которую он отгонял от себя минуту назад: да, возможно, это был неправильно сделанный кинжал-амулет, притягивающий несчастья; но ведь зачем-то его изготовили? От чего-то он должен был защищать? И вдруг этот амулет, притягивая малые несчастья – ну там перевёрнутую вагонетку или немецкий патруль, – уберёг их от чего-то
Андрей вспомнил, как они шли по тоннелю через бесконечную тьму, и почувствовал, как по коже пробегают мурашки. Обернувшись, он быстро направился к выходу.
– Я уже боялся, что за тобой придётся идти, – сказал ему Лёша, стоящий у входа.
– Нет, всё норм, – ответил Андрей, возвращая фонарик. – Но куда-то пропала дверь в подземелье. Там теперь только бетон. Не пройти.
Таня вздохнула:
– Тебе было мало этого тоннеля?
Андрей не успел ответить.
– Мне уже было много, – драматическим тоном сообщила Света, глядя на экран своего телефона. – Мне уже было очень много, и я уже больше никуда не полезу. Только в автобус на Калининград. Кстати, по-моему, он скоро уже пойдёт.
Лёша провёл лучом фонарика впереди себя, в сторону леса, высветив стволы деревьев. Они чуть расступались – там, где семьдесят пять лет назад была просека.
– Так, теперь нам нужно пройти триста метров по тёмному вечернему лесу, – сказал он. – Дорога где-то там.
– А навигатор? – насторожилась Таня. – Работает?
Лёша заглянул в свой телефон.
– Вроде да. Связь есть. Пройдём. Да вот, видно же старую просеку.
– Ну хорошо.
Где-то впереди – там, где должна была быть дорога, – проехала машина. Вдалеке между деревьями мелькнули фары, словно огни далёкого маяка.
– Не заблудимся, – решительно сказал Лёша, беря Свету за руку.
– Я очень на это надеюсь, – ответила она.
Подсвечивая себе путь фонариками, Лёша и Света направились к лесу. Андрей уже хотел пойти за ними, как вдруг Таня, нахмурившись, дёрнула его за рукав.
Внизу, над беззвучно текущей в темноте речкой, появлялся едва заметный туман.
