– Они ушли? – едва уловимо произнёс невидимый Лёша слева впереди.
– Не зажигайте свет, они могут увидеть, – так же чуть слышно сказала Таня справа.
Все снова замолчали. Андрею стало ещё страшнее. Внезапно ему показалось, что он остался один в этом чудовищном бетонном мире нескончаемого извечного мрака. Состояние темноты. Или темнота состояния.
– Вы хоть дышите громче, – тихо-тихо попросил он, чуть сжав ладонь Тани пальцами, чтобы исчезло это страшное ощущение пустоты вокруг.
Там, где была Таня, что-то фыркнуло.
– О чём они говорили-то? – почти беззвучно спросила тьма голосом Лёши. – Света?
Света отозвалась не сразу. Зашуршала во тьме куртка.
– Они сами чего-то очень боялись, – начала девушка. – Один сказал, что ему было лучше в окопах на фронте, чем здесь, под землёй. Потом другой ответил, что нет тут никаких русских солдат, просто послышалось, и что надо отсюда скорее уходить, пока не произошло ничего плохого. А потом третий сказал, что от этих защитных кинжалов одни несчастья.
– Понятно, – ответил Лёша.
– Они нас слышали и видели. Почему они не прошли сюда? – спросил Андрей. – Может, засада?
– Зачем им делать на нас засаду? – возразил Лёша. – Они бы просто зашли сюда и сказали: «Гутен таг!»[12]
– Я сейчас выгляну наружу, – негромко предложил Андрей, с неохотой отпуская руку Тани. Теперь в этой бесконечной темноте у него ничего не осталось.
Осторожно, стараясь производить как можно меньше звуков, он прикоснулся рукой к стене – как же шероховат бетон, как громко шелестит о него рукав куртки – и, обретя точку отсчёта, медленно потянулся к выходу, держа незаточенный кинжал перед собой. Вот и край дверного проёма, вот выход в тоннель, а там мрак…
…а может быть, и тот,
…может быть, он в паре сантиметров от лица Андрея…
…может быть, он так же затаил дыхание…
…а может быть, сейчас в метре от него вспыхнет, ослепляя, немецкий фонарь…
Андрей сделал шаг назад.
– Кажется, там никого нет, – еле слышно прошептал он. – Давайте я зажгу фонарик в кармане. Света будет мало, никто не заметит.
– Ну давай, только осторожно, – согласился Лёша.
Андрей включил фонарик в кармане куртки: даже ослабленный тканью свет от полуразряженных батареек показался ему яркой вспышкой осветительной ракеты. В другой руке он всё так же сжимал незаточенный кинжал. Выглянув обратно в тоннель, Андрей осторожно вытащил фонарь из кармана и направил луч вдаль, опасаясь увидеть не то направленные на него из тьмы стволы немецких винтовок, не то глядящие на него фасетчатые глаза странного человекообразного чудовища (наверное, стволы винтовок были бы лучше). Но в тоннеле, насколько хватало света, никого не было. Только бетонные стены и уходящие вдаль чёрные кабели проводки.
– Пусто, – выдохнул он. – Можно идти.
Друзья вышли из подстанции и прошли до развилки. В тоннеле было тихо и темно.
– Если мы пойдём обратно, к станции, то догоним немецкий патруль, а этого нам не надо, – рассуждал Лёша, вглядываясь во мрак. – Но… как они так быстро ушли отсюда! Тоннель пуст! Мы бы увидели их фонарики вдалеке!
В подтверждение своих слов Лёша посветил в том направлении, куда пару минут назад удалились шаги. Там никого не было.
– Они что, растворились в воздухе? – удивилась Света.
– Не исключено, – подтвердил Андрей, напряжённо думая. – Странно, что они шли с фонариками. То есть в тоннеле почему-то не было света.
Он внезапно вспомнил ещё один пункт из немецкого донесения и сунул руку в карман.
– Вот. «Второе февраля. Авария на подстанции. Тоннель обесточен. Обходчики слышали голоса русских солдат», – с трудом перевел Андрей. – Может быть, это они нас слышали?
– Может быть, – устало согласилась Таня.
– Что дальше? – спросила Света. – Каждый раз мы приходим в новое место. Телефонный звонок. Вагонетка с ураном и замурованный выход. Надпись на стене. Теперь патруль. А потом?
– Пойдёмте обратно, – позвал Лёша. – Может быть, мы снова куда-нибудь выйдем.
– Какая-то ловушка, – грустно заметила Таня, ещё раз оглядываясь по сторонам. – Мы вошли в подземелье, а теперь оно нас не отпускает.
– Лес нас тоже не отпускал, – как-то автоматически произнёс Андрей.
Какая-то мысль шевельнулась в подсознании: тогда, в лесу, они разводили костёр и заблудились в тумане, а здесь. Что они сделали здесь? Зашли в штаб, взяли с собой.
– Хватит уже о лесе! – вскрикнула Света так громко, что её голос унёсся эхом вдаль по тоннелю и она с негромким «ой» легко шлёпнула себя ладонью по губам.
– Света, а что там эти патрульные говорили про кинжал? – спросила Таня каким-то изменившимся голосом.
Андрей поднял руку с клинком, снова присматриваясь к оружию. На блестящем металле лезвия всё так же темнела выгравированная руническая надпись.
– Я не разобрала, – ответила Света. – В тот момент мне было не до переводов.
– Ну всё-таки? – попросил Лёша.
– Там только один говорил про кинжалы, – вспомнила Света, подняв на секунду глаза к бетонному потолку. – Что это плохая вещь: вместо защиты только и делает, что притягивает несчастья. И что, может, лучше вообще без таких кинжалов. Как-то так.
