«Снова завел кривую шарманку, ну и бес с тобой», – Денискин разозлился и замолчал.
Набрав воды в рот, доехали до конечной, в таком же недружелюбном молчании поплелись к отделению. Несмотря на только что случившийся приступ смирения, Андрюха снова начал прикидывать, как бы половчее свалить. Тут ведь рукой подать до Шокальского, двадцать три. Уже по времени пенсионеры должны быть дома, одинокие пришли из магазинов-поликлиник, дедули-бабули внучат привели из школ, откармливают. Вот сейчас самое время пробежаться по этажам и переговорить.
Не может же быть такого, чтобы молодая, интересная, к тому же чужачка, к тому же замужем за тем, кто жил в доме с самого рождения, незаметно привечала в квартире посторонних мужиков.
Только чтобы свалить, нужен повод, а его нет. Ведь если с Завериным расплеваться, то деваться будет некуда, придется закрывать командировку и чесать на вокзал. А дома занято, там живет Наталья.
«Так, пока рано, – решил Андрюха, – обождем. Не за горами вечер, в холодильнике пузырь еще остался».
Он сделал первый шаг и спросил:
– Ты сейчас в отделение?
– Да, – буркнул Олег.
Но тут бес снова задергал за рукав, и Андрюха небрежно проговорил:
– Ну и я скоро подтянусь. Вот только на квартиру заскочу.
– Зачем?
– Да вот, растяпа, забыл кое-что.
– Что забыл?
– Да кошелек.
– Какой?
– Коричневый, кожаный, блямба такая в углу…
Зыркнув по сторонам, Заверин ухватил его за шиворот, оттащил в сторону, к трансформаторной, к которой примыкала голубятня, образовывая в зарослях вишни укромный угол. И там, ухватив за грудки, стал безжалостно мять свой собственный пиджак и шипеть:
– Брешешь! Брешешь, отрок! Ни пса ты не забыл! Лучше соври что-нибудь поубедительнее: зачем по вещам шарил? Ты кто вообще такой, чтобы нос сопливый в чужие дела совать? Я к нему, как к человеку…
– Я и есть человек!
– Гнида ты, а не человек. – Участковый, ткнув в грудь, отпихнул Андрея и отвернулся, точно смотреть на него было противно.
До Андрюхи дошло, как со стороны должны были выглядеть его манипуляции в чужой квартире, куда по доброте душевной пустили переночевать. Не просто погано, а подло и кисло до такой степени, что Денискин попытался оправдаться:
– Олег, я честно, я вообще не к тому. Я подумал…
Заверин бросил через плечо:
– Мыслитель безмозглый, – и, повернувшись, сунул ему портмоне, кожаное, коричневое, с металлической бляшкой в углу, – на́ вот. Кошель забыл, как же.
Андрюха в изумлении хлопнул себя по карману.
– Ну? – спросил Олег.
– Наврал я.
Откровенность не сработала, Заверин вновь разорался, пусть и шепотом:
– Наврал он! Юный следопыт! Куда тебя несет? Не у себя в деревне. Меня слушай, понял?
– Я слушаю.
– У Маргариты в квартире все было чисто! Все ручки, все горизонтальные поверхности протерты были, про-тер-ты, понял?! И стульчак поднят. Там мог быть…
– Кто?
Заверин аж всхрапнул:
– Да кто угодно может быть! А ты лезешь, куда не просят! Марш в отделение!
Пошли. Андрюха некоторое время молчал в благоговении, все-таки давно на него так не орали, но когда дошли до тропинки, ведущей к дому Маргариты, снова не выдержал:
– Олег, давай вместе хотя бы соседей опросим. А?
– Нет.
Андрюха не оставлял попыток уговорить:
– Вторая половина дня, школьники вернулись, и их бабули-дедули уже дома. Пробежимся по этажам, а? Клянусь, без тебя слова не скажу.
Заверин припечатал:
– Тупой ты. При мне никто тебе слова не скажет. И что Яковлев приказал?
– Яковлев… – начал было Денискин, Олег подхватил, но куда тише:
– Яковлев. Стоять.
Он смотрел Андрюхе за спину, под глазом у него дергалось, как от тика. Андрюха, не придумав ничего умнее, нагнулся зашнуровать ботинок, глянул: ну так и есть, от дома номер двадцать три по Шокальского шел капитан Яковлев.
– Стоим, – лязгнул Заверин, доставая сигареты.
Начальство шло не спеша, прихрамывая, не глядя по сторонам, поэтому вроде бы не сразу заметило подчиненных.
– Здравия желаю, – подчеркнуто вежливо поприветствовал участковый Яковлева.
– Здравствуйте, здравствуйте. – Тот, остановившись, достал платок, промокнул затылок под фуражкой, потом шею. – Откуда и куда?
Денискин извлек из кармана командировочное, махнул им:
– Я к вам, подписать.
– Вы, лейтенант? Кстати, почему не в форме?
Заверин немедленно доложил:
– Китель постирал.
– Кители в химчистки носят.
– А я постирал.
Капитан не стал спорить:
– Ну, хорошо. Пошли.
Прибыв в отделение, Заверин, подчиняясь начальственному жесту, отправился к себе в кабинет, Денискин, следуя аналогичному жесту, пошел с Яковлевым.
