– Змеи больше всего головы берегут, а я, скорее, задницу.
– Какой же ты, а…
– Помоги, Дима.
– Тебе-то помочь – дело нехитрое, меня Заверин смущает, – признал Базаров. – Что за тетка-то? Не та ли, про которую ты мне ябедничал, его зазноба?
– Он утверждает, что неправда.
– Утверждает. А правда ли, что от него жена ушла?
– Понятия не имею, – с каменным лицом ответил капитан.
– Не имеешь, как бы не так. Ну а этот, муж пропавшей…
– Дмитрий Анатольевич, я тебе все рассказал как на духу, – прервал Яковлев. – Надо уже что-то решать.
– Что ж раньше не решал? Дружка своего выгораживал? Поэтому группу сразу не вызвал, а сам поперся по квартирам, потому и запилил эту свою «проверочку» и постороннего мальца привлек, поскольку своим не доверял. Ну за это все ты еще получишь.
– Анатольич, он и твой друг.
– Ладно, не плачь так обильно. Помню, что Игорю в Львовское, что Вальку́ в Ленинградский спортивный. Но имей в виду, отправляюсь к прокурору исключительно ради тебя. Пока я на Петровке, чтобы духу Заверинского тут не было. Только вот что… ты квартиру этой бабы осматривал – никаких следов?
– Никаких.
– Отпечатки пальцев?
– Нет, все протерто.
– Туалет у нее как спускается?
– Ручка вверх тянется. Хромовая. Протерта.
Базаров перешел от «утрясательных» моментов, проповедей и сомнений к насущным проблемам:
– Что по плану первым делом? Мне ж надо знать, каких поручений ты от меня ждешь, да по каким поводам сразу прокурору докучать.
И Яковлев изложил свои соображения: дело по предполагаемой сто третьей, рабочая версия – убийство из ревности, как минимум трехдневный арест Демидова как лица, потенциально причастного, наружное наблюдение за Демидовой…
– Тогда уж и прослушку телефона, – добавил Базаров, делая пометки.
– Кто ж позволит телефоны суда прослушивать?
– Вот это как раз не твое дело. Хотя я, скорее, домашний имел в виду. Давай еще раз сверим.
Базаров еще раз перечитал все записанное по пунктам, пододвинул бумагу Яковлеву. Тот сказал:
– Согласен с тобой, Дима. Во всем, как всегда.
– Он со мной согласен, – повторил замначальника, – ну каков жук. Ну в самом деле пора, будем считать, что это мы освоили, ожидай поручений. Все у тебя?.. Бывай, – и протянул руку для прощания.
Яковлев вложил в нее сверток в газетной бумаге.
– Это что?
– На́ вот, для супруги. Кофе. Бразильский, настоящий, Валька привез из Америки.
Базаров, развернув газету, полюбовался парой блестящих банок с головами, утыканными перьями.
– Ты взятку специально приберег под конец аудиенции?
– Само собой. Не выполнил бы мою просьбу – я бы ее домой отнес и сам бы употребил. Полной ложкой.
– Все, иди. Свободен.
Олег Заверин, будучи прогнанным из начальственного кабинета, некоторое время посидел в своем, смирно поджидая, не нагрянет ли кто из граждан. (Как раз было еще два часа до окончания приема.)
Однако сегодня никто не жаждал беспокоить власть своими бытовыми недовольствами, против чего власть в лице участкового уполномоченного не возражала.
Надо было бы, пользуясь затишьем, разгрузить сейф с лежалыми материалами, но как-то все руки не доходили. Вот, хорошо бы пыль стереть со стола, чайник отмыть.
Он сходил по воду, вскипятил, с отвращением испил якобы бодрящего напитка. Послонялся из угла в угол. Снова влез в сейф, старательно отворачиваясь от бутылки пива, спрятанной там. В который раз дал себе обещание расчистить все от лежалого. Закрыл дверцу.
В задумчивости похрустел древней засохшей баранкой, глянул на часы. Снова поставил чайник, но на еще одну чашку силы воли не хватило. В былое время он давным-давно откупорил бы пиво, но сейчас почему-то было стойкое ощущение, что не стоит – обязательно кого-то принесет.
Так и получилось. Олег практически решился, плюнув на все, испить «Жигулевского» – и тут же в кабинет заявилась Антонина Михайловна, председатель месткома.
– Олег Владимирович, я к вам, – сообщила она, глядя честными серыми глазами.
– Вижу уж. Чаю?
– Спасибо, я уже, и неоднократно. Олег Владимирович, я насчет вашего развода.
«Прознали! Интересно, откуда? Точно помню, что никому ничего не говорил, кроме Васильича, но он не мог разболтать. Ничего себе скорость распространения у слуха», – подивился Олег и заметил вежливо и вполне нейтрально:
– Слухи о моем разводе сильно преувеличены.
– А от вас разве жена не ушла? – спросила общественница.
– До этого никому не должно быть никакого дела, – учтиво ответил он, – и, если уж на то пошло, моя супруга в настоящее время находится в отъезде.
– Да не было бы мне никакого дела, – признала Антонина, – так ведь лимит мы уже выбрали.
– Какой лимит?!
– По разводам. У нас в этом квартале уже развелся Илья Рощин.
– Скотина Рощин и разрушитель домашних очагов.
– Напрасно ругаете хорошего человека, – попеняла Антонина, – там просто ну очень остро встал вопрос с жильем, срочно метры нужны, а на учет не ставят, поскольку у них ну вот такусенький излишек площади. Понимаете?
– Теперь понимаю.
– А раз понимаете, так повремените, а? Мне же голову снимут.
Заверин, как истинный рыцарь, признался, что никак не может этого допустить. И успокоил:
