– Все это крайне печально, – совершенно искренне признал Заверин, поднимаясь, – со своей стороны я постараюсь обеспечить…
Что именно он собирался обеспечивать со своей стороны на чужом участке и каким образом, Олег не знал, поэтому решил сказать чистую правду:
– …Хотя совершенно не понимаю как.
– Вот именно, – подтвердила Моисеевна, демонстрируя редкое смирение перед неумолимой судьбой, – упущенное вы поколение, уж простите.
– Все полученные от вас сведения я обязательно донесу до руководства, – заверил Олег, – и можете быть уверены, что говорю чистую правду.
Старуха, глянув на него, не без удивления заметила:
– А вот сейчас я вам почему-то верю. Простите, товарищ лейтенант, а, собственно говоря, по какому вопросу вы к нам?
И Заверин, уже в дверях, надевая фуражку, весело и легко снова сказал правду:
– А вот как раз, чтобы выяснить все это. За что вам огромное спасибо.
Моисеевна, не увидев ни тени усмешки, ни лжи, от всего сердца пожелала доброго пути.
Заверин глянул на часы: о, на сегодня можно смело заканчивать работу и отправляться домой. Пусть ему интересно было, о чем там договорились старые товарищи, чем завершился визит Васильича к Базарову – но это была новость, которая могла и обождать.
Пока же можно было тихо погордиться своими оперативными успехами. Хотя почему погордиться? Все получилось отлично, куда лучше, чем ожидалось. Пусть пока не до конца понятны мотивы происшедшего, да и неясно, что именно случилось, уже очевидно, что товарищ Демидова со своим якобы бывшим мужем живут не по средствам.
Заверин, покупая необходимое на вечер, рассуждал так: «Бывшая Демидовская непроста – и без вскрытия видно. Если принять за версию, что эта неясная, но многоходовочка – ее идея, то надо бы проработать ее, причем не нахрапом. Она ничего не боится, это очевидно, свободно живет не по средствам, то есть уверена, что опасаться им нечего».
При таких обстоятельствах самое гиблое дело – ударять по мозговому центру, то есть разрабатывать эту Раису. Надо действовать с флангов, через незащищенное, слабое звено, то есть Ивана.
«То, что Ванька – телок, понятно и без характеристик. С него и начинать надо», – на этом месте Олег напомнил себе, что он не более чем участковый, и что стратегию выстраивать – вообще не его дело. От него требуется явиться на доклад и доложить. А там уж Яковлев пусть думает, как поступать или кто там станет за главного. В конце концов, получать, случись чего, начальству.
Тут на ум пришла куда более насущная проблема, требующая разрешения: ведь сейчас заявится его личный болван Андрюша и притащит свою же личную головную боль – Джумайлу… не, ну это просто смешно, с такой фамилией покорять Москву. Но это ладно, куда важнее вопрос о том, куда это все укладывать.
Оставлять этих двоих в одной комнате, а самому отправляться на кухню, на стулья? Или заскочить к соседу за раскладушкой? Укладывать даму на кухне, а самим спать в комнате – как-то по-свински…
«Разберемся по ходу, – решил Олег, некоторое время поколебался, не прихватить ли даме вина, но когда он попытался провентилировать у продавщицы Варвары вопрос о наличии чего-нибудь поприличнее, нарвался на хамство в сфере торговли. То есть отпустила водку и из-под прилавка, да и с наценкой, но все равно нагрубила:
– Не про тебя. Лакай водку и не выпендривайся.
«Тем лучше, – решил Заверин, – обойдется Андрюхина краля без вина, в молодежной компании всухую куда спокойнее».
Он дошел до дома, вставил ключ в замок, но дверь вдруг сама по себе отворилась.
«Это еще что за новости?»
Конечно, участковый не выхватил верный ТТ (за неимением такового, он давно лежал на сохранении в Яковлевском сейфе), просто приоткрыл дверь, прислушался, ничего страшного не услышал и вошел внутрь.
Там тоже ничего крайне опасного не ожидало. На кухне сидел дурацкий мальчишка Денискин, уронив на стол глупую голову. Рядом стояла початая бутылка портвейна «Сахра», лежал на боку пустой стакан. На всякий случай Олег заглянул в комнату, в ванну, в туалет – нет, бабьего духа не ощущалось.
Участковый полез в аптечку за нашатырем.
Денискин сопротивлялся долго, но от Заверина, если уж он принялся за дело, отвязаться было невозможно. Так что сначала пришлось проглотить стакан воды с аммиаком, потом унизительно-покорно волочиться в ванну. Полоща его под ледяным душем, хозяин назидательно приговаривал:
– Твое счастье, что горячую отключили, а то была бы тебе баня.
Оживший Денискин принялся отбиваться, путаясь в собственном языке, возмущенно бормотал:
– Отстань ты от меня! Да все я уже, все, я сам.
Заверин приказал:
– Дополаскивайся – и на кухню. И не вздумай тут травить – убью. Все руками собирать будешь.
Молодой организм не подкачал. Всего-то с четверть час спустя Денискин принял вертикальное положение, приличное для хомо сапиенса, вновь овладел членораздельной речью. После столь показательной демонстрации пагубного влияния спиртного на организм Заверин решил, что водки ему пока не охота. И надо сперва выяснить, что стряслось.
– Ты, болван стеклянный. Куда Джумайлу подевал?
