Несмотря на то что Андрюха выглядел вполне сносно – как молодой, подающий надежды специалист, полночи штудировавший последние инструкции по оперативно-разыскной деятельности, – Заверин загнал его под ледяной душ и держал под ним до равномерного нежно-голубого оттенка. После этого заставил растереться докрасна. Это уже Денискин без принуждения исполнил со старанием первобытного добытчика огня. Далее были прописаны стакан рассола и тарелка настоявшихся горячих щей, потом свежая рубаха и порядочные брюки.
Осмотрев сержанта придирчиво и со всех сторон, Заверин вынес резолюцию:
– Принц. То есть и вчера был принц, но пьяный и небритый. А теперь к тому же трезвый и отглаженный.
– Ну присутствует, – согласился Денискин, разглядывая себя в трюмо, – только что ж я командованию скажу – совершенно не понимаю.
– Васильичу врать грешно, – назидательно поведал Заверин, свирепо орудуя электробритвой, – поэтому скажешь чистую правду: съездил, но по месту предполагаемого обитания не обнаружил.
– Что, и об этом, о поезде умолчать?
Участковый, критически оглядев результаты трудов, выплеснул на ладонь немного одеколона из олимпийского мишки, с сомнением принюхался, но все-таки применил по назначению. И лишь потом заговорил снова:
– Признаться, ты меня еще со вчера заколебал. Но вчера я не стал на тебя ругаться, жалеючи, а сейчас получишь.
– За что же?
– Давай еще раз: на чем основаны твои убеждения в том, что это Наталья? Ни на чем. Лишь на том, что условно совпадают дата и время, кусок непонятной керамики. Сколько таких часов по стране – уйма же.
Андрюха отмалчивался, пользуясь тем, что начищает ботинки.
– И майор твой, Подшивалов, совершенно верно отметил: что это может быть кто угодно.
– Он этого не говорил.
– Говорил, – настаивал Заверин, – ты просто осовел и половины не слышал. Так что доложишь Яковлеву только то, за что можешь ответить, с ручательством.
Завершив, наконец, утренний туалет, они с самым компетентным видом проследовали в отделение – а там, как выяснилось, были дела поважнее, нежели контролировать время прихода на службу двух отдельно взятых недотыкомок.
Райотдел напоминал таксопарк, все подъезды заставлены такси. В коридоре у приемной сидело с десяток таксистов, нахмуренные, ворчащие – хотя, казалось бы, с чего, ждать им приходилось недолго. Регулярно открывалась дверь, высовывался мужик в штатском, выпускал одного, выкрикивал следующего. Вышедшие были вроде бы как из холодной бани – красные, но недовольные. Потоптавшись, припрятывали какие-то квитки и уходили, не попрощавшись.
Поприветствовав дежурного, Заверин спросил сперва, чего это народу, как на вокзале, а потом, уловив кое-что тренированным глазом за «конторкой», поинтересовался куда живее:
– Ух-ты, ух-ты. А это чего у тебя за склад готовой продукции?
Прямо на полу вдоль стенки были расставлены разнокалиберные бутылки с одинаково прозрачным, с виду невинным содержимым.
– ОБХСС рейс по таксопарку устроил, а оперативная машина ку-ку. Вот они к нам всех и тащут, сочинения писать: «Как я спасал сограждан от недопива». А это все конфискованное.
Денискин, воспитанный на подножном корме и самогонке, поинтересовался вполголоса, в чем суть. Дежурный сказал спросить у Заверина, участковый с укоризной покачал головой:
– Ну как не стыдно. Пойдем, товарищ сержант, если любопытствуешь.
В приемной за столами мужики, точно двоечники, вымучивали объяснительные. Те, которые отстрелялись, стояли у стола, шурша червонцами, и товарищ принимал штрафы, выписывая квитанции.
Один таксист, парень красивый, наглый, в кожанке, несмотря на жару, с жаром начинающего автора пытался втюхать свой труд какому-то худощавому гражданину, который, позевывая, наигрывал на гитаре что-то вроде «В краю магнолий плещет море». Когда самодеятельный писатель стал совсем настойчив, так и быть, музыкант отложил инструмент и сказал:
– Гражданин Магура, ваше сочинение делает вам честь. Вам в «Вокруг смеха» прямая дорога, только вот как объяснительная не пойдет.
– Почему это?! – возмущался названный Магура.
– Потому что написано пусть и красочно, но совершенно не по делу, – тут товарищ увидел вошедших Заверина и Денискина, – а вот можем привлечь незаинтересованного человека в качестве критика.
Таксист хмыкнул:
– Это Заверин-то незаинтересованный?
– Нет, вот гражданин. Можно вас?
Андрюха подтвердил, что да.
– Вот оцените стиль, как вы считаете, подходит для официального документа?
Денискин взял листок, прочел вслух:
– «Выехал я на линию и немедленно отметил, что нет спасения от желающих выпить. Постоянно тычут козу[8] и спрашивают, нема ли спиртного. Не выдержав этого, я заехал к себе лично домой и прихватил из человеколюбия свои личные десять бутылок водки. Первую у меня лично купил работник ОБХСС, наряженный пьяницей с гитарой, ну а остальные они сами забрали, без денег».
– Ну, что скажете? – спросил «пьяница с гитарой», оказавшийся обэхаэсэсником. – Пойдет как объяснительная?
Андрюха, сдерживая ухмылку, вынес вердикт:
