Всю вторую половину 1930-х годов Вашингтон делает все, чтобы разрушить всякие попытки создать систему коллективной безопасности в Европе, которая могла бы остановить Гитлера. Рузвельт приветствует Чемберлена, когда тот едет в Мюнхен «умиротворять» Гитлера и подталкивать его на Восток. С 1934 по 1938 год военный бюджет США удваивается. В результате Первой мировой США опутали Англию и Францию долгом в 21 млрд долларов. Но англичане и французы с началом всемирного экономического кризиса объявили дефолт, и без возврата этих долгов экономика США получила дополнительный к кризису удар. Рузвельт понимал, что, не будучи мировым гегемоном, США никак не могут заставить европейские державы раскошелиться.
С 1934 года экономика «миролюбивой» Америки вовсю пашет на грядущую мировую войну. «Новый курс» заставил всех американцев сократить потребление, они работают как проклятые. Помимо общественных работ, «новый курс» создал крупные государственные предприятия. Авиационная и судостроительная отрасли были сплошь национализированы. Правительство объясняло все просто: надо создавать рабочие места. В конце концов Рузвельту удалось получить
Англичане, отношения которых с янки после Первой мировой войны ухудшились, вплоть до возникновения угрозы войны на Тихом океане, поддерживали Гитлера, думая использовать его против поднимающихся США, но и, конечно, против усиливающихся русских. Англичане и французы изо всех сил толкали Гитлера на русских, но их игра была намного примитивнее американской. Ни в одной из западных работ по истории до сих пор нет ответа на простой вопрос: почему Англия и Франция не раздавили Гитлера в 1936–1938 годах, не скрутили ему шею? Ведь в те годы в военном отношении режим фюрера был слаб, как никогда. Америка же ставила целью подчинить себе Европу, и прежде всего – Англию. Гитлер, абсолютно не готовый к войне, за счет невероятной дерзости и при попустительстве Англии и Франции, смог присоединить к своей империи Рурскую зону (за это нарушение Версальского договора англичане и французы имели право оккупировать Германию, Австрию, Чехословакию, Мемель-Клайпеду). Война официально началась в сентябре 1939 года, когда немцы напали на Польшу. Англичане и французы объявили немцам войну. Но по-настоящему мировой схватка стала лишь в 1941-м, когда немцы напали на нас, а японцы полгода спустя – на США.
Убирая ненадежную, по его мнению, часть высших военачальников, Сталин «зацепил» и внешнюю разведку. Центр срочно отзывал руководителей резидентур из всех самых важных стран. Они попадали в лагеря. На их место прибывали не имевшие опыта работы партийные выдвиженцы. Террор неизбежно вел к деморализации людей, к предательству. Росло число перебежчиков. Накануне войны в Западной Европе было провалено несколько наших резидентур. Но, тем не менее наша разведка знала о противнике многое. И 22 июня 1941 года не стало для нас внезапным. О реакции Сталина на информацию о планах Гитлера к вторжению проливает свет свидетельство П. Фитина, в то время возглавлявшего нашу внешнюю разведку: «16 июня 1941 года из нашей берлинской резидентуры пришло срочное сообщение о том, что Гитлер принял окончательное решение напасть на СССР 22 июня 1941 года. Эти данные тотчас же были доложены в соответствующие инстанции… Вызов к Сталину не застал нас врасплох. Нас пригласили в кабинет. Сталин поздоровался кивком головы, но сесть не предложил, да и сам за все время разговора не садился. Подойдя к большому столу, который находился слева от входа и на котором стопками лежали многочисленные сообщения и докладные записки, а на одной из них сверху было наше сообщение, И. В. Сталин, не поднимая головы, сказал:
Мы молчим. Ведь всего три дня назад – 14 июня – газеты опубликовали заявление ТАСС, в котором говорилось, что Германия также неукоснительно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз. И. В. Сталин продолжал расхаживать по кабинету, изредка попыхивая трубкой. Наконец, остановясь перед нами, он спросил: “Что за человек, сообщивший эти сведения?”
