А как бесконечно далеки от меня и чужды по содержанию строчки, написанные Евтушенко в 1955 году.
Милая, не надо слов обидных,
Что ищу тревог и суеты.
У меня на свете две любимых
Это революция и ты.
Как мне известно, Женя никогда не был членом партии, и потому я недоумевал, читая его стихотворение "Партийный билет", написанное, если не ошибаюсь, тогда же, в 1957 году:
Над своим ребячьим сердцем
Партийный чувствовал билет.
А в другом стихотворении Евтушенко высказал очень смелую мысль, что "Интернационалом" баюкают детей". Позднее, много лет спустя, читая его автобиографию, напечатанную на Западе, я не мог во многих местах сдержать улыбку. Прогремели "Наследники Сталина", стяжав нашему советскому поэту мировую славу борца со сталинизмом. "Бабий яр" сделал Евгения Евтушенко всемирно известным поэтом... Отношение его ко мне как к художнику эволюционировало от позитивного к резко отрицательному. И это естественно потому что я не мог принять утверждение Жени, что "моя религия - Ленин". Мне нравились и нравятся его искренние лирические стихи, в которых нет политической запрограммированности и любви к коминтерновскому авангарду. Благодаря этим стихам Евтушенко навсегда останется в истории советской поэзии 60-х - 70-х годов. Я же буду помнить наши встречи тех давних лет, когда я написал и подарил ему мои портреты: самого Жени и его жены Беллы Ахмадулиной. В те годы Женя частенько захаживал в нашу "мансарду" на улице Воровского. Ему очень нравилась моя работа "Александр Блок". Я был тронут, что Евтушенко посвятил мне стихи о Блоке - как и многие его лирические стихи, они мне очень понравились:
Когда я думаю о Блоке,
Когда тоскую по нему,
То вспоминаю я не строки,
А мост, пролетку и Неву.
И над ночными голосами
Чеканный облик седока
Круги под страшными глазами
И черный очерк сюртука.
Летят навстречу светы, тени,
Дробятся звезды в мостовых,
И что-то выше, чем смятенье,
В сплетенье пальцев восковых.
И, как в загадочном прологе,
Чья суть смутна и глубоко,
В тумане тают стук пролетки,
Булыжник, Блок и облака.
* * *
Женя Евтушенко подкупал меня своей неуемной энергией, каким-то осооым умением быть всегда на поверхности, широтой и шикарностью своих оценок, демократическим направлением мыслей. Меня восхищало также яростное его стремление к самоутверждению. "Вокруг тебя, вокруг твоей дерзости и таланта нужно сколотить группу поддерживающих тебя людей. Твой цикл "Город", где ты показываешь правду жизни и поэзию города, мне близок как поэту".
"Ты действительно, Женя, так любил Сталина?" - настороженно спросил я однажды. Потирая подбородок ладонью, он махнул рукой: "Не обращай внимания на грехи юности! Религия нашей семьи - Ленин. Я горжусь тем, что мой дед, Ермолай Евтушенко, принимал участие в расстреле Колчака, но сегодня мы должны бороться за человека, которого давит бюрократическая машина несправедливости. Давай прямо сейчас, - на секунду задумался Евтушенко, - поедем в Переделкино к Пастернаку, он
о тебе слышал и хорошо к тебе относится.Это великий поэт XX века". Сказано - сделано. Сели в Женину машину и мы уже в Переделкино. Звоним в калитку, где жил автор "Доктора Живаго". Я молчал и наблюдал радостную встречу юного и маститого поэтов. Через час мы ушли, и я навсегда запомнил выразительное, интеллигентное и столь характерное лицо поэта, имя которого сегодня широко известно у нас и в других странах. Остаюсь и поныне поклонником его замечательных переводов Шекспира. Не скрою, однако, что, прочитав через несколько лет после нашей единственной встречи "Доктора Живаго", я был разочарован несколько поверхностным освещением всей глубины трагедии русской революции. Должен отметить, что американский фильм, снятый по роману Пастернака, несмотря на некоторую "клюковку" трактовки тех страшных лет России, смотрел, будучи на Западе, с большим интересом. "Доктор Живаго", как ни один советский фильм, вызвал в мире волну симпатии и интереса к России. Спасибо за это авторам, спасибо Пастернаку. При всем при том этот фильм, снятый через очки Голливуда, еще раз показал всю жгучую необходимость создания фильмов, которые будут по плечу лишь тем русским режиссерам, которые с сыновьей любовью передадут весь ужас уничтожения миллионов людей и разграбления несметных богатств некогда свободной и процветающей страны. Очевидно, такой фильм не получит "Оскара" и международных премий на фестивале в Каннах: ведь столько сил сегодня заинтересовано в погребении или фальсификации правды страшных десятилетий развала великой державы.
