Но эстафету приняла та же неугомонная ФСБ, сфабриковавшая саму пленку. Усилиями этой службы были найдены уже те самые девицы, заснятые на пленке. Как по волшебству, все они смотрели передачу с демонстрацией пленки, прервав свою «занятость», узнали себя, в деталях «вспомнили» об том событии спустя более года и «дружно» явились давать показания. Просмотрев передачу, оставались спокойными и вдруг, через год с лишним всполошились. Но и здесь в их показаниях обнаружились нестыковки. Комический детектив, да и только. Начинали чекисты с «врагов народа», а эволюционировали до проституток. Браво, ФСБ! На все описанные погрешности обратил внимание следователь П.Трибой, которому поручили вести это дело. По поводу пленки он дал заключение [57, стр. 470]: «В ходе криминалистических исследований видеозаписи, обозначенной в СМИ как пленка «о человеке, похожем на Генпрокурора РФ», данных, дающих основание считать, что Скуратов Ю.И. и лицо, запечатленное на скандальной видеопленке, является одним и тем же лицом — не получено».
Приказом зам. Генпрокурора Колмогорова «Петра Трибоя сразу же отстранили от следствия, кабинет его опечатали. Девушек спрятали» [там же, стр. 471]. Тем не менее «24 августа 2000 года было прекращено расследование эпизодов, связанных с пленкой. Поскольку экспертиза, несмотря на мощное давление, так и не идентифицировала заснятого человека с Генеральным прокурором» [там же, стр. 487]. А дело «Мабетекса» кончилось арестом Бородина в США, где тот провел в тюрьме 83 суток и был вызволен оттуда уже новым президентом Путиным. В свое время, еще до дела «Мабетекса», у Бородина со Скуратовым были даже приятельские отношения.
Он даже доверительно жаловался последнему, что «президентская семья требует от него все больших и больших «вливаний». Как-то в приватной беседе он в сердцах проговорился:
После отставки сыгравшего свою роль премьера С.Кириенко Ельцин пытался вернуть на этот пост В.Черномырдина, но натолкнулся на решительное сопротивление Госдумы. В результате выбор остановился на компромиссной фигуре Е.Примакова. Долго на должности премьера ему удержаться не удалось. Непредсказуемость Ельцина и тут сказалась. Оправдывая эту отставку, Ельцин заявил по телевидению: «Стабилизация нищеты нам не нужна». Хоть и сам создал эту нищету. И сказано это было в тот момент, когда последствия кризиса августа 1998 года уже ощущались далеко не столь остро. Премьерская чехарда продолжалась и далее, вплоть до добровольного ухода в отставку самого Ельцина.
Отставка Примакова вызвала больше всего откликов. О ней сожалели многие, особенно из числа ностальгирующих по советскому прошлому. Знай, мол, наших советских руководителей. Скорее всего, поэтому ему приписывали роль спасителя страны после дефолта 1998 года. Но существует и другая точка зрения, выраженная в книге Л.Млечина [45, стр. 518]: «Кириенко девальвировал рубль — в обшей сложности в четыре раза — и тем самым открыл дорогу для развития отечественной промышленности. Импорт сразу подорожал, и возник спрос на более дешевые товары российского производства. Вырос экспорт. Рухнула и пирамида ГКО, которая высасывала деньги из экономики. Доходы в бюджет увеличились, и это позволило платить зарплаты и пенсии. Плодами решений, стоивших Кириенко карьеры, в полной мере воспользовались его сменщики — Примаков, Степашин и Путин».
Здесь ощущается некоторый элемент преувеличения. Что касается увеличения экспорта и поступлений в бюджет, а также отсасывающей роли ГКО — это все правильно. Вызывает большие сомнения открытие «дороги для развития отечественной промышленности». А это фактор немаловажный. Но откуда у промышленности, разрушенной за более чем пятилетний срок реформ, вдруг такая прыть, каким образом мог возникнуть толчок для увеличения выпуска продукции? Ведь требуются время и средства, и немалые, чтобы восстановить парк оборудования, запустить его в работу, провести определенные организационные мероприятия. Могли, правда, несколько оживиться мелкие производства повседневного спроса, но «погоды» это сделать не могло. Не настолько проворен российский предприниматель, чтобы оживить такую махину в столь короткий срок. А срок этот отсчитывался от августа 1998 года до отставки Примакова в мае следующего года. Ну, а почему отечественная промышленность, получившая такой мощный (по Млечину) толчок, от которого якобы встрепенулась, не продолжила этот путь развития, а по сей день остается в плачевном состоянии? И все же нельзя не отметить, что Примаков оказался гибким человеком и был востребован новым режимом. Кроме поста премьера, он возглавлял МИД, внешнюю разведку и Счетную палату. И недаром Ельцин, отправляя его в отставку, произнес слово «стабилизация», хоть и распространил его только на нищету. А ее уж кто способен ликвидировать в ближайшем будущем при сложившейся системе? И не в этом была причина отставки Примакова.
