Но это насъ не смущало: мы дeйствовали по принципу нeкоего героя Джека Лондона: что бы тамъ ни случилось, держите прямо на западъ. Мы держали прямо на западъ. Одинъ изъ насъ шелъ впереди, провeряя направленiе или по солнцу, или по компасу, другой шелъ шагахъ въ двадцати сзади, выправляя мелкiя извилины пути. А этихъ извилинъ было очень много. Иногда въ {465} лабиринтахъ озеръ, болотъ и протоковъ приходилось дeлать самыя запутанныя петли и потомъ съ великимъ трудомъ возстанавливать затерянную прямую нашего маршрута. Въ результатe всeхъ этихъ предосторожностей -- а можетъ быть, и независимо отъ нихъ -- мы черезъ шестнадцать сутокъ петлистыхъ скитанiй по тайгe вышли точно въ намeченное мeсто. Ошибка верстъ въ тридцать къ сeверу или къ югу могла бы намъ дорого обойтись: на югe граница дeлала петлю, и мы, перейдя ее и двигаясь по прежнему на западъ, рисковали снова попасть на совeтскую территорiю и, слeдовательно, быть вынужденными перейти границу три раза. На троекратное везенье расчитывать было трудно. На сeверe же къ границe подходило стратегическое шоссе, на немъ стояло большое село Поросозеро, въ селe была пограничная комендатура, стояла большая пограничная часть, что-то вродe полка, и туда соваться не слeдовало.
Дни шли однообразной чередой. Мы двигались медленно. И торопиться было некуда, и нужно было расчитывать свои силы такъ, чтобы тревога, встрeча, преслeдованiе никогда не могли бы захватить насъ уже выдохшимися, и, наконецъ, съ нашими рюкзаками особенной скорости развить было нельзя.
Моя рана на спинe оказалась гораздо болeе мучительной, чeмъ я предполагалъ. Какъ я ни устраивался со своимъ рюкзакомъ, время отъ времени онъ все-таки сползалъ внизъ и срывалъ подживающую кожу. Послe долгихъ споровъ я принужденъ былъ переложить часть моего груза въ Юринъ рюкзакъ -тогда на Юриной спинe оказалось четыре пуда, и Юра еле выволакивалъ свои ноги...
ПЕРЕПРАВЫ
Часъ за часомъ и день за днемъ повторялась приблизительно одна и та же послeдовательность: перепутанная и заваленная камнями чаща лeса на склонe горы, потомъ непроходимые завалы бурелома на ея вершинe, потомъ опять спускъ и лeсъ -- потомъ болото или озеро. И вотъ -- выйдемъ на опушку лeса -- и передъ нами на полверсты-версту шириной разстилается ржавое карельское болото, длинной полосой протянувшееся съ сeверо-запада на юго-востокъ -- въ направленiи основной массы карельскихъ хребтовъ... Утромъ -- въ туманe или вечеромъ -- въ сумеркахъ мы честно мeсили болотную жижу, иногда проваливаясь по поясъ, иногда переправляясь съ кочки на кочку и неизмeнно вспоминая при этомъ Бориса. Мы вдвоемъ -- и не страшно. Если бы одинъ изъ насъ провалился и сталъ тонуть въ болотe -- другой поможетъ. А каково Борису?
Иногда, днемъ, приходилось эти болота обходить. Иногда, даже днемъ, когда ни вправо, ни влeво болоту и конца не было видно, мы переглядывались и перли "на Миколу Угодника". Тогда 500-700 метровъ нужно было пройти съ максимальной скоростью -- чтобы возможно меньше времени быть на открытомъ мeстe. Мы шли, увязая по колeна, проваливаясь по поясъ, пригибаясь къ землe, {466} тщательно используя для прикрытiя каждый кустикъ -- и выбирались на противоположный берегъ болота выдохшимися окончательно. Это были наиболeе опасные моменты нашего пути. Очень плохо было и съ переправами.
На первую изъ нихъ мы натолкнулись поздно вечеромъ. Около часу шли въ густыхъ и высокихъ -- выше роста -- заросляхъ камыша. Заросли обрывались надъ берегомъ какой-то тихой и неширокой -- метровъ двадцать -- рeчки. Пощупали бродъ -- брода не было. Трехметровый шестъ уходилъ цeликомъ -- даже у берега, гдe на днe прощупывалось что-то склизкое и топкое. Потомъ мы сообразили, что это, въ сущности, и не былъ берегъ въ обычномъ пониманiи этого слова. Это былъ плавающiй слой мертваго камыша, перепутанныхъ корней, давно перегнившей травы -- зачатокъ будущаго торфяного болота. Прошли съ версту къ югу -- та же картина. Рeшили переправляться вплавь. Насобирали сучьевъ, связавъ нeчто вродe плотика -- веревки для этой цeли у насъ были припасены -- положили на него часть нашего багажа, я раздeлся; тучи комаровъ тотчасъ же облeпили меня густымъ слоемъ, вода была холодна, какъ ледъ, плотикъ еле держался на водe. Мнe пришлось сдeлать шесть рейсовъ туда и обратно, пока я не иззябъ окончательно до костей и пока не стемнeло совсeмъ. Потомъ переплылъ Юра, и оба мы, иззябшiе и окоченeвшiе, собрали свой багажъ и почти ощупью стали пробираться на сухое мeсто.
