На моих глазах – один из чеченских боевиков с хохотом – зарядил в подствольник гранату, опер приклад о капот, отправил гранату в сторону села. Заряжать свой подствольник – принялся и другой…
– Кабан, всем, разобрать цели. Работаем после меня.
Винтовка – уже была снята с предохранителя, глушитель – скрадет звук выстрела. По моему иракскому опыту – опытный снайпер, вооруженный такой винтовкой – способен сделать два, три, даже четыре точных выстрела, прежде чем противник прочухает. Винтовка отличная – двадцать патронов в магазине, глушитель в комплекте, отдача – вдвое меньше, чем у СВД…
Шпок!
Вынимающий что-то из багажника джипа боевик – поскользнулся и упал, пока его сородичи – обсуждали наставление по стрельбе из подствольного гранатомета.
Шпок! Шпок! Шпок!
Ещё трое – попадали, подобно сбитым кеглям. Остальные – рванулись в разные стороны, и тут же – застучало несколько стволов с нашей стороны. Из-за глушителей – у нас выстрелы были слышны как громкий лязг, а там – вряд ли вообще что-то было слышно.
Всё?
Я заметил, как из-за капота выглядывает боевик.
Шпок!
Больше не выглядывает.
– Кабан, доложить.
– Слева, движение остановилось!
– Справа – движение остановилось!
– На цели – движение остановилось!
– Кабан, всем, досмотреть и уходим. Документы, мобилы, любые носители информации – не мне вас учить.
– Есть. Трупы минируем?
Я задумался. По понятиям войны – беспредел, но не меньший беспредел – ради смеха обстреливать село.
– Плюс. Питон, минируй лежку.
– Есть.
– Стоп.
Камаз со краснодарскими номерами остановился. Следом – остановился второй такой же Камаз и несколько разномастных джипов и легковушек. Это была колонна – как в свое время у Басаева Шамиля.
Сидевший на переднем сидении Камаза пассажир – достал телефон, набрал номер. Суровым голосом осведомился у машины головного дозора.
– Мух ду обстановк?
Получив ответ, что мол «обстановка дикду» – прервал разговор. Водитель Камаза саркастически улыбнулся, но так, чтобы пассажиру не было видно. Обидчивый, в натуре. И есть из-за чего.
Пассажира звали Руслан Шапигов, ему было двадцать девять. Он был младшим братом Али-Султана Шапигова, известного полевого командира, землевладельца и рабовладельца, пользующегося уважением далеко за пределами Ичкерии. Али-Султан Шапигов, был депутатом ичкерийского парламента, и как то раз осмелился публично и жестко критиковать самого Шамиля Басаева, назвав его «тупым быком, прущим напролом». При желании – в этом можно было уловить и намек на то, что прадеда Шамиля Басаева купили на базаре за корову. И Басаев – проглотил, не осмелился мстить такому могущественному роду как Шапиговы…
Но два года назад произошло немыслимое – депутат Али-Султан Шапигов вдруг отказался от депутатства, отказался от своего джамаата, оставил все – машину, жен, детей – и уехал простым слушателем в медресе Хаккания, в Пакистан[83]. Несмотря на слезы жен и детей, несмотря на прямой приказ стариков вернуться – он в своих видеозвонках говорил такое, что их не показывали никому, чтобы скандала не было. Что Ичкерия вышла из ислама и живет не по шариату, что в Городе одни грешники, а всем депутатам – гореть в аду, что чеченцы забыли про Аллаха, и потому скоро будут побеждены русские, потому что об этом сказано в Коране… и мы наслали на них неверных, обладающих большой силой, и они проникли в каждый дом и убили всех и так было исполнено обещание наказать тех, кто впал в ширк и вышел из ислама. Что то, как Ичкерия живет – с поколением старшим, с устазами, со святыми местами – есть ширк, и за это все чеченцы будут жестоко наказаны[84]. А стариков тоже слушаться не надо, потому что в первую очередь шариат Аллаха, а потом уже слова стариков – и вообще, старики намаз читают неправильно, надо по-другому читать.
Ну и как вот это вот показывать кому то? А если до Города дойдет, если это посмотрит кто-то из депутатов. А если президенту покажут? Или муфтию – как бывший депутат называет его мунафиком[85]?
