Первым делом он осторожно снял свою (не свою, а ту, в которой был одет) куртку и осмотрел рану. Хреново, конечно, но жить можно. Пуля в кость не попала, но вырвала целый клок мяса, выходное отверстие выглядело очень хреново и сочилось кровью.
Аптечка. В полицейской машине должна быть аптечка…
Аптечку он нашел – и аптечка была просто великолепная, большая и как раз для случаев огнестрельных ранений, потому что полицейские разбираются обычно именно с огнестрельными ранениями. В аптечке нашлись армейские перевязочные пакеты, один из них он наложил на рану, предварительно насыпав прямо в рану порошка, который он определил как антибиотик. От нахлынувшей волны боли чуть не потерял сознание, его как будто ножом резали, но он выдержал, стиснул зубы и выдержал, как тогда, в скаутах, когда сломал ногу. Выше раны он наложил жгут, но сильно затягивать его не стал, просто чтобы меньше сочилось. Напоследок он нашел упаковку обезболивающего и выпил сразу две таблетки, остальные – сунул к себе в карман. Туда же отправил антибиотики.
Куртка была темной, поэтому кровь если и была видна, то не так сильно. Но видна. Встав, он понял, что может стоять, не падая, и что-то делать, не теряя сознание от боли, потому что болеутоляющее уже начало действовать. Уже хорошо. И хорошо, что есть ремень на поясе. Подтянув пояс потуже, он засунул за него один из автоматических пистолетов, которые у его были, второй сунул в карман под ту же руку. Правой рукой он действовать не может, но и левой, в случае чего, даст шороху.
Время еще было…
Первым делом он обыскал карманы на дверях и бардачок патрульной машины. Североамериканские полицейские не берут штраф на месте наличными, они выписывают тебе либо квитанцию, если ты согласен со штрафом, либо повестку в суд, если не согласен. Тем не менее любому полицейскому нужно питаться, в машине часто остается сдача от покупки гамбургеров в автомобильных ресторанах и тому подобные вещи. Добычей Вадима стал пакет с чипсами и примерно двадцать долларов мелочью, и то и другое он сунул в карман. Пожалел, что не сухарики, как в России, – чипсами не наешься, это тебе не хлеб.
Но и то ладно.
Напоследок, решив попытать счастья, он открыл багажник полицейской машины и удивленно присвистнул – там был мягкий оружейный чехол. Решив, что семь бед – один ответ, он вытащил его из багажника, открыл и обнаружил там карабин «Кольт М6940» без автоматического режима огня и четыре снаряженных магазина на тридцать – к нему. Видимо, это было частное оружие кого-то из патрульных, которое он положил в машину с молчаливого согласия капитана участка. После перестрелки в Северном Голливуде[49] – дураков нема.
Хорош он будет на улице – в рваной куртке со следами крови и с оружейным чехлом за спиной…
Решившись, он сорвал чехол с запасного колеса полицейской машины и упаковал в него автомат и снаряженные магазины. Потому что в такой ситуации, в какую попал он, автомат не панацея от бедствий, но лишним не будет. Потом все равно тащить – туда же сунул всю аптечку.
Все. Время!
Захлопнув багажник машины, Вадим бросился прочь.
На выходе из стояночного комплекса ему наконец-то повезло. Он увидел пикап, большой пикап с двойной кабиной – и сквозь стекло он заметил, что на крючке над задней дверью висит чехол с одеждой – слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он достал из кармана пистолет, рукояткой выбил стекло – и оказался обладателем прекрасной рабочей куртки, тоже темной – но на ней не было ни следов крови, ничего подобного. А сам чехол прекрасно подходит для того, чтобы спрятать в него винтовку, пусть все думают, что он купил себе новый костюм, а не стырил где-то колесо…
Семь кварталов нормально проехать не удалось – попали в пробку. Выругавшись, лейтенант вышел на связь, приказал оцепить комплекс и не приступать к операции, пока не прибудет он лично. Дело в том, что он хорошо знал полицейских Лос-Анджелеса: если парень стрелял в полицейских, живым его никто брать не будет. А вот лейтенант решил, что этого парня обязательно надо взять живым…
Когда лейтенанту удалось-таки пробиться через пробку к гаражу, он увидел, что гараж оцеплен со всех сторон, десятки полицейских прятались за машинами, целясь в гараж из ружей и винтовок. Чуть в стороне он увидел черный бронированный фургон от Oshkosh со зловещими белыми буквами SWAT. Отделение специального оружия и тактики, спецназ Города Ангелов…
– Сиди здесь, – бросил он патрульному на заднем сиденье. – Джек, найди старшего и скажи, чтобы не били копытами. Сейчас начнем…
Сам лейтенант поспешил к фургону спецназа, который, очевидно, прибыл только что – спецназовцы надевали бронежилеты и шлемы, рядом с фургоном стояли два снайпера, держа в руках длинные черные винтовки с оптическими прицелами – и кто-то в полицейской форме стоял рядом и показывал на соседнюю крышу.
Кое-кого из спецназовцев лейтенант хорошо знал лично.
– Гарри… – он подошел к здоровяку, проверявшему свой «М4», – как жизнь?
– Нормально, сэр, – улыбнулся тот, – говорят, кое-кого сегодня грохнули?
– И не говори. К вечеру жди работы. Что тут?
