За две версты от Урбу-Догно стояла еще братская станция, в которой мы принуждены были обобрать всех лошадей и верблюдов в запас с собою, дабы горами много не биться вправе оставили мы многорыбное озеро Иргень, еще в Гмелиновом путешествии по чудесам своим упоминаемое, и где после поставлена часовенка. По нескольки верстах прибыли мы на Шакша-Ноор, коего соединяющуюся речку с Иргенем мы по бревнам перетащились. Озеро еще льдом было покрыто, и бурета хотели было речку по оному объехать, однако лед уже был почти изнылый, и посланные вперед для опыту бурета с лошадьми проломились и насилу на берег выбрались. По выступившей наверх льду воде великое множество плавало уток, меж коими были и каменушки, кои обыкновенно на плаву в воду так глубоко погружаются, что видна одна только шейка. Равным образом они и с воды неохотно подымаются, а где ж должно, там лучше вплавь или ныряя, чему они весьма искусны, спасаются.
Далее переправились мы за реку Жибкезель и 12 верст от Урбу-Догно за реку Ару-Догно, которая с прежнею в Шакшинское озеро впадает.
Чудное обыкновение буретов, что они реки, выходящие из противных сторон одного хребта, меж двух главных рек находящегося, где каждая по противуположенному скату течет к своей реке, в которую впадает, называют одним именем, особливо если еще лежит вдоль по таковым верховой шлях или какая другая тропинка, что здесь весьма нередко. Здесь имя Догно прилагается к премногим речкам. Я уже выше упомянул об одной речке под сим именем, в озеро Еравну впадающей; теперь сверх сих двух, в Иргень и Шакшу-Ноор текущих, по коим и почтовая лежит дорога, по ту сторону гор есть третья под таковым же названием, в Ингоду впадающая.
При озере Шакшинском, вокруг коего нарочитые равнины находятся и которое в большей своей ширине по крайней мере верст десять имеет, стоит множество русских маленьких деревушек; в нем находится довольно рыбы, так, как и в Иргене, вполовину его меньшем; рыболовство же производится подрядом. Ловят по большой части щук и других мелких рыб, весьма много превеликих окуней, коих, напротив, по ту сторону гор нигде в реках, к Амуру текущих, не примечено.
От реки Ару-Догно подошвы гор подымаются выше, однако ровными местами, потом придет разбитый каменный хребет, который Яблени-Даба называется; оный не только Даурию от Сибири, но и реки, в Байкал и в Лену текущие, отделяет от амурских. Название ему дано буретское, и сколько я мог меж сими доведаться, то оно у них единственное и весьма старинное. Первые русские сих стран поселяне, конечно с буретского ж взяв, назвали его Яблонным хребтом; однако как самое имя значит горы, на коих бы яблони находились, то не преминули некоторые доискиваться причины сего названия, почему иные полагали, что то взято ироническим образом с рассыпанного по горе камню, однако углы оных не позволяют снести с подобием яблока; другие думали, что оно происходит от одного деревца, коего по горе, однако, нигде не видно... Весь оный гребень, шириною на двадцать верст, состоит из чистого серого камня и простирается от мунгальских границ меж Чикоем и Ононью непрерывно, различно только склоняясь даже до океана. Большею частию он кажет(ся) посредственной вышины, и есть другие горы подле, кои его гораздо выше глазам кажутся, и на некоторых все лето вершины снегом покрыты бывают; напротив того, на самом гребне оный весьма рано стаивает. Однако что и он чрезвычайно высок быть должен, то можно довольно видеть из вод, с ужасным стремлением в отдаленнейшие моря текущих.
Удивительно сие, что во всех сих горах не видно никаких слоев или рядов каменных, но малые и большие каменья лежат, будто б размешанные, без всякого порядку; по ним растет мох, а по щелям деревья коренье свое расстилают. По таковым камням на колесах ехать великая трудность и для их ужасная порча. О поправлении же дороги и думать невозможно, потому что стекающая от снегов вода тотчас бы опять испортила, так как и самые горы еще издревле все оголила. Все горы были мокроваты, лес же был из лиственниц, мелких березок, к южновосточной стороне по речкам красная и белая сосна.
Мы проехали сего дня все оные горы поперек вверх по вышеобъявленной речке Ару-Догно, где еще от самого высочайшего хребта до станции двенадцать верст оставалось; потом по речке, к Ингоде текущей, Урбу-Догне вниз спустились. Но как ночь нас еще при подошве горы застигла, и дорога весьма трудна, и лошади обессилели, то и остановились мы ночевать в лесу, а утром на станцию прибыли, где несколько русских мужиков вниз по речке домами заселились.
По сю сторону гор в прошедшие дни только маленько снежку выпало, и потоку все поля приятною были покрыты зеленью; напротив того, на северной стороне ни травки было не видно. Уже сюда прилетели и ласточки, меж коими не только видны были обыкновенные, но и другие в Восточной Сибири пременившиеся краснобрюшчатые касатки.
Понеже некоторые из моих спутников за охотою по Шакше-Ноору назади остались, то я и препроводил 10 (-е) число мая в деревушке Притуповой, только из пяти дворов состоявшей.
