26-го числа праздновали свадьбу[23] известного любимца царского Souskie, московского дворянина, с Schorkofskaja, сестрою князя Fedder Schorkofskaja, также любимца его величества, как и жених. Князь этот пригласил на свадебное пиршество свое всех главных бояр и боярынь придворных, иностранных посланников и большую часть наших и иноземных купцов с их женами. Всем приглашенным гостям дан был приказ быть на свадьбе в старинной одежде этой страны, более или менее богатой, по установленному на этот случай правилу. Свадьба самая праздновалась в Немецкой слободе, в доме генерала Лефорта, недавно умершего. Это было громадное каменное здание в итальянском вкусе, в которое нужно было всходить по лестнице с правой и левой стороны по причине большого протяжения самого здания. В нем были великолепные комнаты и прекраснейшая зала, покрытая богатыми обоями, в которой собственно и праздновалась свадьба. Для умножения великолепия было принесено заблаговременно множество серебряных сосудов, которые и выставлены для зрения на приличном им месте. Так, стояли два громадных леопарда, на шейной цепи, с распростертыми лапами, опиравшимися на щиты с гербом, и все это было сделано из литого серебра. Потом большой серебряный глобус, лежащий на плечах Атласа из того же металла, и, сверх того, множество больших кружек и другой серебряной посуды, часть которой взята была из царской казны. Место сбора приглашенных на свадьбу, долженствовавших составлять поезд, было назначено в городе, близ Кремля, в двух больших домах, стоявших друг против друга. Царь и приглашенные собрались сюда рано утром: мужчины в одном доме, а женщины в другом. Отсюда двинулись в 10 часов, чтобы направиться к Кремлю, у которого я и поместился, чтобы получше рассмотреть поезд, который казался тем еще прекраснее, что и погода была отличная. Царь впереди всех ехал на величавом черном коне. Платье на нем было из золотой парчи, самой великолепной: верхний кафтан испещрен был множеством узоров различного цвета, а на голове у него была высокая красная шапка, на ногах желтые сапоги. Конь его, в богатейший упряжи, покрыт был прекрасным золотым чепраком, а на передних ногах его блестели серебряные кольца шириною в четыре пальца. Величавый вид государя, чрезвычайно красиво сидевшего на лошади, составлял немалое украшение всего зрелища: всадник поистине был царственный. По левую руку его находился господин Александр Данилович Меншиков[24], одетый также в платье из золотой парчи, на отличном же коне, богато убранном и имевшем на передних ногах, как у царского коня, серебряные кольца. Главнейшие князья следовали затем по два в ряд, смотря по достоинству, все верхами на лошадях и одинаково одетые, числом двадцать четыре пары. Доехавши таким порядком до дворца, его величество приостановился, чтобы подождать других отставших, и здесь, стоя на одном месте четверть часа, он заставлял выделывать своего коня разные прыжки. Остановился царь таким образом у ворот... Кремлевского дворца, где находились его покои, и вверху над ними помещались в открытом месте: государыня, сестра его величества, царица[25], или императрица, три маленьких княжны, ее дочери от покойного последнего царя, брата нынешнего царя. Когда царь проезжал эти ворота, княжны приветствовали его низким поклоном, и государь отвечал им тем же. Затем, когда и все упомянутые выше знатные чины тоже проехали, по два в ряд, видно было, что несли несколько факелов, окруженных великим числом пешей прислуги. За ними ехали все значительные лица, по два же в ряд, всего шестьдесят пар, одетые так же, как и впереди их проехавшие. За этими следовали гости, наш резидент и иностранные купцы, которых платье и шапки совершенно отличались от прочих. У всех у них, впрочем, были желтые сапоги, но шапочки низкие и простые, вовсе не такие великолепные, как у всех других. Их было семнадцать пар, а во всем поезде было, таким образом, двести четыре человека, большей частию богато разодетых. У большей части лошадей были серебряные удила, а у некоторых и серебряные, шириною в два пальца или около того, и довольно толстые цепи, которые висели от маковки головы до узды и привязаны были к луке седла; цепи эти издавали довольно приятный звон. Были, впрочем, цепи и из белого листового железа. За всем этим ехало пять саней, из которых в первых трех сидели три доктора-немца, а в остальных двух — самые старинные купцы из нашей земли. Затем следовала большая повозка, покрытая красным сукном и назначенная для двух цариц (императриц): так русские именуют тех боярынь, которых его царское величество назначает для присутствования в этом обряде, как жен государства, и такое название принимают они, как скоро вступают в эту должность. Первая из этих боярынь, супруга князя Федора Юрьевича Ромодановского[26], который правил Москвою в отсутствие его величества, налицо не находилась по случаю болезни, так что другая боярыня, супруга (Ивана) Ивановича Бутурлина[27], одна должна была отправлять свою обязанность. На голове у нее была маленькая из белого поярка шапочка, в форме сахарной головы (конусообразная), с небольшим околышем, и с нею в... карете сидели две почетные госпожи. Карету везли двенадцать белых лошадей, и вокруг нее шло множество прислужников, одетых в красные платья. За этой каретой следовали еще другие двадцать пять карет поменьше, но одинаково убранные с первыми, и каждую из них везли две белые лошади: в одной из этих малых карет сидела невеста, а в остальных — русские госпожи. Между этими каретами ехали обыкновенные санки, влекомые клячей, к хвосту коей они были привязаны, а в санях сидел маленький человечек, такой же невзрачной наружности, как его лошадка и санки, одетый по-жидовски. Я подозревал, что везли этого человечка, таким образом, как бы вроде наказания за какую-нибудь провинность его, за которую он должен был представлять из себя такую особу; и я не ошибся, как подтвердили мне то многие люди, знавшие этого человека и сообщившие мне, что то был действительно жид, только принявший христианскую веру. Затем ехали еще семь других саней, наполненных девицами из соотечественниц моих, а далее еще несколько пустых карет, которые и замыкали собою поезд. Таким образом поезд этот проехал через Кремль и часть города до церкви Богоявления, где совершался обряд венчания в присутствии царя и множества особ этого блестящего собрания. Удовлетворив свое любопытство, я отправился в мою гостиницу подкрепить себя пищей, а потом пошел в хорошее местечко в слободе, чтобы опять увидеть поезжан там, где должна была играться свадьба. Все общество прибыло туда в 3 часа после полудня в количестве пятисот человек, мужчин и женщин, которые разместились в разных покоях, так что мужчины и женщины не могли видеть друг друга. Княжна, сестра его величества, и царица со своими тремя молодыми княжнами поместились за особым столом с несколькими придворными госпожами. Новобрачная — за другим столом с другими госпожами; а та, которая представляла царицу (императрицу), сидела одна, на возвышенном помещении, огороженном рететкою. Остальные госпожи — как русские, так и иностранные — были в другой комнате; музыканты же помещены были на таком месте, откуда все могли их хорошо слышать. После обеда, чисто царского, продолжавшегося весело несколько часов, новобрачных повели в их спальню, в нескольких шагах от дома, на берегу Яузы. Это был небольшой деревянный дом, нарочно выстроенный, в одном конце коего поставили постель совершенно простую. Большая часть общества разъехалась между 10-ю и 12-ю часами, но оставшиеся в слободе почивали по разным домам, на воротах которых было написано мелом, кто где должен остаться. Они были нарочно приготовлены по приказанию его царского величества для того, чтобы русские легче могли назавтра явиться к месту, где оставались новобрачные, а оттуда направиться в гости в дом генерал-майора Менезия, где вдова его живет и в настоящее время. Боярыня, представлявшая царицу (императрицу), и ночевала в этом огромном каменном здании, по-царски устроенном и находящемся на большой улице слободы, а новобрачная явилась туда на другой день рано утром. Его величество также прибыл сюда в 10 часов, но без сопровождения иностранцами. Пробывши здесь часть времени, он поехал в надлежащем порядке к дому г-на Лупа, который ожидал его у ворот вместе с несколькими нашими (голландскими) купцами. Государь приостановился немного с сопровождавшими его, не сходя с лошади, и г-н Луп угощал его величество здесь разными напитками (сладкими водками).
