Не хочу обойти здесь молчанием одно обстоятельство, которое порядком насмешило всех. Жених ехал верхом на превосходном жеребце, а другой господин ехал на кобылице, ни в чем по красоте не уступавшей жеребцу. Оба животных были в яру и приготовлены уже к случке, и жеребец не замедлил покрыть кобылицу. Всадник, ехавший на кобылице, проворно и ловко соскочил с нее, а жених не потерял даже своего стремени. Случай этот произвел общий и громкий смех. Шутку эту хотели проделать еще при выходе из дому, но тогда это не удалось.
Вскоре затем увидел я царевича, верхом на лошади, в сопровождении множества боярских детей, а стремянной прислужник вел под уздцы лошадь его. За ним следовала карета новобрачной, как сказано выше, парой, а за этой — большая карета в двенадцать лошадей, в которой сидела боярыня, представлявшая царицу (императрицу), потом следовало множество других карет, наполненных русскими госпожами. Когда приехали к дому, в котором праздновалась свадьба и в который я постарался пробраться другой дорогой, его величество вошел в дом, а за ним следовала молодая, которая, впрочем, прошла в другое здание отдельного помещения, налево, где жил некогда генерал Лефорт, вдова коего там еще находилась. Большая карета приостановилась, чтобы осторожней проехать, потому что она по высоте своей с трудом проходила в ворота, да не могла поворотить и назад по чрезвычайной узости улицы. Во время такой остановки молодой царевич сошел с лошади и стал у кареты, где и оставался до тех пор, пока карета не прошла наконец в ворота, причем верх кареты зацепился за арку ворот и остался на ней. После этого царевич прошел через двор в дом, а названая царица (императрица) вышла из кареты и вошла в дом по лестнице с правой стороны. Иностранные гости и жены их отправились за ней туда же. Здесь оставались все так же долго, как и перед тем, пока это второе собрание не кончилось.
Но последний день, т. е. третий, решено было праздновать в немецких платьях, и все оделись в эти платья, кроме нескольких русских боярынь, оставшихся в своих платьях. И в этот день еще раз отправились все к новобрачным, но уж не с общим поездом, а порознь. За столом мужчины и женщины сидели вместе, как это водится у нас, и после пира плясали и прыгали для удовольствия его величества и всех гостей. Таким образом, окончилось это свадебное торжество почти за полночь, на описание которого, полагаю, читатель гневаться не будет по причине особенностей оного.
