Под исход года время настало дождливое, отчего дороги сделались до того дурны, что купцы и другие путешественники из Архангельска и других мест оставались по пяти и шести дней в дороге долее против обыкновенного. Давно уже не видали зимы, подобной нынешней. Но в начале января, с новым годом, погода вдруг переменилась: сделалось ясно и настали жестокие морозы. В первый день нового, 1703 года деланы были приготовления, необходимые для потешных огней, по случаю взятия Нотенбурга. Потешный огонь сожжен был на берегу Москвы-реки, позади Кремля, в месте, называемом «Царский луг», с которого, по старинному обычаю, в известный день в году приносилось сено (трава) в храмы. Огонь этот отличался от предшествовавшего только иносказательными изображениями.
На следующий день его величество посетил г-на Брантса в сопровождении двухсот особ, которые все вместе с его величеством были угощаемы в зале нижнего жилья при звуках труб и литавр. Между прочими вещами нам показывали там одну шпагу чудовищной величины, длиной в пять с половиной футов и шириной в три с половиной дюйма, с ножнами соответственной же величины, и шпага эта весила с ножнами более тридцати фунтов. Тот господин, которому она принадлежала, обнажил ее по моей просьбе, и оказалось, что она была обоюдоострая. Лезвие ее, впрочем, было довольно легкое и соответственно с тяжестию рукоятки или чашки. Будучи в ножнах и опущенная концом на землю, шпага эта была так тяжела, что довольно сильный человек с трудом поднимал ее одною рукою. Мы в числе трех человек пытали это один после другого, не желая вовсе польстить ее владельцу. Владелец же этот был сын последнего воеводы астраханского, по имени Петровского[52], убитого стрельцами, сбросившими его с высоты башни. Сын же этот был еще ребенком, когда это случилось, и рассвирепевшие стрельцы было и его повесили за ноги и сняли только через двое суток. Такое истязание изувечило его ноги, так что и теперь он почти не владеет ими. Впрочем, немного они все-таки служат ему, при помощи приспособленных к его ногам башмаков и костылей под мышками.
К вечеру явился тот, кто представляет патриарха, в священническом плаще и распевая под звон колокола. Это было знаком для того, чтоб расходиться: его величество тотчас же удалился со всем своим обществом доканчивать посещения, которые он хотел еще сделать. 6-го числа праздновали крещение, точно таким же образом, как и в прошлом году, с тою только разницей, что в этот раз не было уже в ходу такого множества духовенства. Также не несли и такого количества шапок, о каком говорили мы в прошлом году, так что можно полагать, что со временем будет еще больше перемен в отношении подобных торжественных ходов.
20-го числа царь прислал приказ важнейшим русским господам, госпожам и многим другим особам в числе трехсот человек явиться в Измайлово в 9 часов утра. То же самое предписано было и иностранным послам, большей части купцов и супругам их; таким образом, должно было собраться до пятисот человек, из которых каждому предложено было непременно принести царице подарок при ее поздравлении. Подарки эти состояли обыкновенно в разных изящных вещицах и редких изделиях, золотых и серебряных, в великолепных медалях и тому подобных вещах, смотря по желанию каждого. Но прежде поднесения подарков их записывали в книгу, с обозначением имени каждого приносившего дар, а затем вручали их в руки одной из молодых княжен, которая дозволяла после этого целовать приносителю руку свою. Большая часть бояр и боярынь, вручавших вначале свои подарки, разъехались по домам, остальных же пригласили к обеду. После обеда были пляски и веселились до полуночи, после чего уже разошлись.
