Так как бракосочетание это имело некоторые особенности и так как оно происходило между двумя особами, знатнейшими в государстве, то я приведу здесь отдельное его описание. Совершалось оно 28-го числа того же месяца во дворце боярина Федора Алексеевича Головина, с нарочным великолепием для того убранном. Это деревянное здание, хорошо сложенное по правилам искусства, со множеством прекрасных покоев, высоких и низких, лежит невдалеке за Немецкой слободой, на другой стороне реки Яузы. В отличном порядке там расставлено было множество столов в одном верхнем громадном покое, в котором гремела и музыка. В другом смежном покое приготовлен был стол для сестры его величества, царицы и трех юных книжен; для множества придворных девиц и для многих русских господ и госпож — особый стол. Собралось туда и множество любопытных зрителей. Около 11 часов молодой вышел один в приемный покой, что на левой руке, где принимал поздравление от господ, которых угощали, по его приказанию, очищенной. В 12 часов ему доложили, что время идти к месту венчания, куда он и отправился, сопровождаемый звуками труб и литавр, ожидавших его у входа. Местом венчания была небольшая дворцовая часовня, находившаяся в нескольких шагах от дворца. Трудно было бы воспроизвесть все великолепие этого торжества. В нем его величество принял на себя обязанность распорядителя (маршала) и везде присутствовал лично сам. Как только жених прибыл в часовню, послали за невестой в дом покойного г-на Гутмана, в Немецкой слободе, насупротив Голландской церкви. Дом этот уже несколько времени уступлен был, по приказанию его величества, фельдмаршалу, отцу невесты. В него невеста была накануне еще препровождена из Москвы. Все русские и немецкие госпожи, приглашенные на свадьбу, также отправились для сопутствования невесты, которую приняли следующим образом: первым ехал литаврщик верхом на белой лошади, сопровождаемый пятью трубачами, на таких же лошадях — впереди три, позади два. Затем следовали шестнадцать дворецких, избранных из русских и иностранцев, все на прекраснейших конях. Потом ехал его величество в отличной голландской карете, с шестернею лошадей, серых с яблоками. За ним — пять пустых карет, также шестерней каждая; далее — коляска шестерней для невесты и некоторых других боярынь. Между тем княжна, сестра его величества, царица и три молодые княжны отправились в брачный дворец в каретах, но не колесных, а на полозьях, вроде саней, каждая в особой, и в каждой из этих карет или саней запряжено было тоже по шесть лошадей. Кроме того, тут ехало множество придворных девиц. Спустя полчаса появилась невеста с девицами, которые сопровождали ее и которые размещены были в помянутых выше пустых каретах. Когда невеста приблизилась ко дворцу, ее встретили там два боярина, представлявшие ее (посаженых) отцов. В эти должности избраны были один русский боярин и г-н Конигсег, посланник польский; оба они приняли невесту за руку и повели ее в часовню, где она и заняла место подле своего жениха. За невестой следовали княжна, сестра его величества, молодые княжны и другие придворные девицы, и все эти особы остановились у входа в часовню. Несколько русских и немецких девиц разместились по сторонам часовни, потому что самая часовня была так мала, что могла вместить в себе лишь от десяти до двенадцати человек. Из вошедших внутрь часовни были его величество, царевич, жених и невеста, два отца (посаженых) и двое или трое русских господ. Так как мне любопытно было поглядеть на этот обряд, то я поместился позади жениха. Он был одет в великолепное немецкое платье, так же как и его невеста, на которой было белое атласное, шитое золотом платье, а головная прическа вся убрана брильянтами. Назади у нее, под бантом из лент, висела толстая коса, по моде, бывшей долгое время в употреблении в Германии. Кроме того, на маковке головы у нее была маленькая коронка, усеянная тоже брильянтами.
