19-го числа в 6 часов утра мы пустились в путь наш на веслах, потому что ветер был противный нам. Плывя здесь, мы видели обрывистые горы с зеленеющими вершинами и песчаными боками; то же самое и на левой стороне. В этих местах река была шириною не более версты. Около полудня проследовали мы мимо горы Половинной, показавшейся на некоторое время на берегу реки и вдавшейся в глубь материка, в сорока верстах от последнего города. Затем, около 5 часов, снова показалась небольшая возвышенность, но без деревьев, с утесами, покрытая красноватым песком, и рыболовные снасти, устроенные в сорока верстах за Половинной горой... тут мы получили рыбу так же прекрасную, как и выше; здесь же мы видели залив Волги, уходящий далеко в материк. Проплыв еще далее сто двадцать пять верст, мы стали на якорь на время ночи и 20-го числа, с рассветом, продолжали опять путь наш. Ветер был благоприятный, и к 8 часам увидали гору Енотаевскую, на берегу реки, перед глазами. Тут была половина пути между Чернояром и Астраханью. Проплыв несколько верст, опять распустили парус под восточно-южный ветер. В 10 часов показался большой остров на левой стороне реки, а на нем равнина, чрезвычайно зеленая и усеянная небольшими деревьями с обеих сторон. Тогда поплыли мы далее, большею частию на юг, и к полудню встретили слева небольшую мель, в ста верстах от Астрахани. Здесь мы обогнули один довольно острый мыс, около которого река стремится с такою быстротою, от которой нередко разбиваются барки; а река, между тем, имеет здесь более сорока сажен глубины. Час спустя повеял западный ветер, и мы спустились к югу. В 4 часа встретился большой остров, длиною в десять верст, где река с левой стороны была опять весьма широка. На одном конце этого острова находится стража из тридцати солдат, помещавшихся там в трех или четырех хижинах или шалашах, и все барки, проезжающие мимо, обязаны останавливаться здесь и приставать к берегу острова. В то время, когда мы стояли у острова с другой стороны реки, которая очень широка, проплыли две барки, шедшие из Астрахани. Увидевши их, солдаты погнались за ними на парусной шлюпке. Тут нашли мы также на якоре еще два больших струга, плывшие в Казань. В 5 часов отплыли мы с тем же самым ветром далее и через полчаса миновали опять остров. Волга здесь то с той, то с другой стороны становится шире, а материк то и дело переходит в холмы либо в равнины с деревьями и без деревьев, возвышенность же, которая позади лежит, простирается до самой Астрахани. На левом берегу видны одни кустарники вдоль берега. В 7 часов мы прошли мимо горы Плосконной, в двадцати двух верстах от Астрахани, а час спустя увидели севший здесь на мель и разбившийся большой струг, на котором, впрочем, видны были люди. В пятнадцати верстах от города мы увидели Соборную церковь, чрезвычайно большую и высокую. В это время ветер стих, и мы, продолжая свой путь при такой тиши, прибыли наконец, за час до полуночи, в Астрахань. Этот город находится в двух тысячах верстах, или четырехстах немецких милях от Москвы, считая по миле на добрый час, от Казани же — на половине этого расстояния.
Когда мы вышли на землю, то подвергнулись осмотру всего, что только было у нас на струге, за исключением одних моих пожитков и вещей. Я тотчас же послал отыскивать губернатора Тимофея Ивановича Ржевского, которому и предъявил два мои вида и письмо князя Бориса Алексеевича. Он принял меня чрезвычайно вежливо и, прочитав письмо князя, предложил мне свой дом и все, что будет мне нужно на все время пребывания моего в этом городе. Я отблагодарил его и объяснил, что я должен оставаться с моими товарищами, армянами, язык которых мне был известен и с которыми я буду совершать и дальнейшее мое путешествие. Он нашел объяснение мое основательным и тотчас послал за моими пожитками на берег, которые, не осматривая, приказал отнести в армянский караван-сарай, где армяне обыкновенно останавливаются и где поместился и я вместе с Яковом Давыдовым, о котором я уже говорил выше. Только что отобедали мы, как пришли к нам восемь или десять человек от губернатора с разными приношениями. Это были: небольшой бочонок водки, две фляги с лучшей водкой, большой медный сосуд с красным отличным вином и два другие такие же — один с медом, а другой с пивом, четыре больших хлеба, два гуся и разные куры. Когда посланцы губернатора ушли, получив от меня по небольшому подарку (по моему обыкновению), ко мне присланы были два солдата с ружьями стеречь двери моей комнаты, и солдаты эти менялись каждую неделю. Прислали ко мне и одного русского, знавшего голландский язык, для сопровождения меня всюду, куда я пожелаю, и для служения мне в качестве переводчика.
